Шаманка-2. Жена слепого мага

Мелодия тянулась по бескрайним пустошам горного плато Укок. Горели костры, кто-то бил в бубен. Так хорошо было, так спокойно.

“Парам-парам-парам-пам-пам”.

Трубы вернули в реальность. Я чудом не запуталась в пышной юбке платья, но Франко держал крепко. Мы кружились в вальсе по бальному залу. Служанки, побросав дела, застыли у стен молчаливыми изваяниями. Охранники пришли, кучер, садовник.

Останавливаться не хотелось. Я почти смеялась, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы. Ещё один круг, ещё. Оркестр грянул кульминацию, и мелодия плавно завершалась.

Мы замерли посреди зала. Я всё-таки обняла жениха и поцеловала. Случайные зрители поздравили нас аплодисментами. Даже музыканты отложили смычки и хлопали в ладоши.

— Ты права, — счастливо выдохнул Франко. — Шаману глаза не нужны.

— Великому шаману они не нужны тем более.

Мой Дарга со мной. Он живёт в Бессалии и носит фамилию Гвидичи. Нет большей радости, чем быть с ним.

Глава 18. Семейные сложности четы Гвидичи

Сокол не мог спокойно смотреть, как брат танцует с невестой.

Как они пьют чай в гостиной и смеются над рассказами о молодости, проведённой у Плиния. Мешала ревность. Засела в груди приступом глухого раздражения и мутила разум. Почему у Франко всё хорошо?

“Предназначенная пророчеством женщина. Лёгкая, весёлая и такая ласковая к нему. Держит за руку. Заботливо стирает салфеткой крошки с уголков губ. “Ах, пирожное такое пышное. Всё в шоколаде”

А у Сокола всё наперекосяк. Амелия стала ещё холоднее.

Видеть его не хотела, не то, что пускать к себе в постель.

“Тогда я буду спать на диване”, — пригрозил он.

“Прекрасно! — она хлопнула дверью у него перед носом. — Если тебе наплевать на меня и на своего сына, то спи, где хочешь”.

Зачем она так? Какая муха её укусила? Сколько можно восстанавливаться после родов и переживать, что молоко в груди иссякло раньше времени? Кормилица справляется, Фабиано не голодает. Не пора ли вспомнить о муже?

Но директриса посольской школы считала, что не пора.

У неё голова болела. Каждый день. И если вчера Фредерико ещё был готов прощать её капризы, то сегодня терпение лопнуло. С тем же громким треском, с каким захлопнулась дверь.

Нет, он не пойдёт к ведьмам. В бессалийским дом терпимости тоже ни ногой. Если Амелии нравится спать одной, то он потерпит. Диваны в особняке замечательные. Сам выбирал. Напьётся сегодня — и ляжет там спать.

— Завтра я не приеду, — ворковал Франко, целуя руки невесты. — Дел накопилось.