Тать на ваши головы

Бабуля вернулась быстро — мы только успели смыть следы трагедии — и принесла нерадостные новости. Везде солдат столько, что не протолкнуться. Она даже до лавки не успела добраться, не то что деньги поменять. И все судачат о рухнувшей усадьбе — мне достался подозрительный взгляд — и о том, что это знамение и хозяин скоро вернется.

Чур меня, чур. Постучала три раза по деревяшке. И вообще, он мертв. Вот пусть таким и остается.

Так что мы приняли решение сидеть тихо, а что требуется — просить купить нашу хозяйку.

Глава 6

— Немного, конечно, — старуха окинула огорченным взглядом скромную кучку медных монет, — но на пару недель хватит.

Хозяйка просила помочь с огородом, так что овощи на обед будут.

И я ощутила от нее красноречивый посыл побыть пару недель травоядной, ибо денег на пироги и мясо нет.

Надо так надо. Лучше овощами питаться, чем тюремную баланду хлебать.

И мы занялись хозяйственными делами. Устроили тайник в комнате. Дошили кошельки. Вполне себе занятия для двух хозяек.

Где я взяла золото и серебро, бабуля не спрашивала, оно и понятно: меньше знаешь — дольше живешь.

Откуда я появилась — тоже. Я же не торопилась рассказывать о прошлом. Внутри жил иррациональный страх, что откровение перечеркнет мой шанс на возвращение домой. Мол, пока никто не знает, откуда я, есть вариант вернуться. Глупо, согласна.

Последнее время я искренне переживала за целостность разума, а потому предпочитала не спорить с внутренним голосом. Хочется ему надеяться вернуться — пусть. Да и не такая уж это и безнадега.

Надо лишь найти нужного бога, да провести ритуал на открытие портала. Вопрос цены. И буду ли я готова ее заплатить.

Вечером к нам постучали.

Я обмерла от страха. Испуганный взгляд метнулся к тайнику. А воображение рисовало толпу врывающихся к нам стражников — вот она, нечистая совесть ворюги. Хотя эти стучаться вряд ли станут — скорее просто вынесут дверь.

Бабуля поднялась. Степенно одернула юбку — само достоинство. Открыла дверь. Короткий разговор. Убийственный взгляд в мою сторону.

— К тебе, — неодобрительно возвестила Тыгдлар.

Я отставила кружку с широм. Вышла во двор, и на меня с надеждой уставились три пары глаз. Женщина с ребенком — девочкой лет десяти и... наша хозяйка.

Хм, Штирлиц прокололся и теперь работает на Мюллера.

— Я недоучка, — предупредила честно, — выгорела, потому и недоучилась. Дар потихоньку восстановился, но...

И я сделала горестное лицо, мол, обстоятельства не позволили продолжить грызть гранит науки.

Мне покивали.