Тать на ваши головы

Днем даже солнышко выглядывало, насыщая воздух теплом. Спросить бы про зиму, но как?

Звук шагов доложил о том, что к нам пожаловал хозяин. Спустился величаво, властелин жизни. Сел в кресло, принял скучающий вид. Очередных голодранцев принесло на его голову.

Я впечатлилась. Для начала на мужчине были начищенные до блеска черные сапоги, нормальные штаны, сюртук. Ну и лицо... Представьте Чиполлино в старости: округло-приплюснутое лицо, вытянутые глаза, чем-то напоминающие собачьи, нос картошкой, крупные вертикальные морщины, идущие от уголков глаз к подбородку, крошечные, едва заметные уши, лысый череп с пучком волос, обвязанным кожаным шнурком, на макушке.

Тип мне не понравился... Сразу. Веяло от него чем-то таким, что убавляло количество монет в кошельке.

Старуха оживилась, что-то залопотала, пытаясь придать своему голосу нежности. Мужика не проняло. Лицо Чиполлино на глазах из приличной луковицы превращалось в камень. Потом он небрежно махнул рукой, и Тыгдлар торопливо выложила на стол нашу добычу.

Ну что сказать... Цветочки и так не выглядели розами, а уж подвянув тем более. Потеряли товарный вид.

И начался торг. Яростный. На повышенных тонах и с размашистыми жестами. Старуха три раза собирала цветочки, демонстративно укладывая их в мешок. Я помогала ей морально. Ибо каждый отступ — так вы будете покупать или мне забыть вас навсегда? — увеличивал наш шанс на нормальный ужин, а может, и обед.

В третье отступление один из цветочков оказался на земле. В пылу спора ни одна из сторон не заметила потери.

Я наклонилась, взяла его. Пригладила поникшие листья. Вздохнула: жаль беднягу. Как вдруг в руке потеплело, точно к ладони грелку приложили, а цветочек воспрянул духом, встопорщил листья и даже цветом зеленее стал.

И тут только я обратила внимание, что во дворе царит тишина. Нехорошая такая. И взгляды царапают кожу.

Подняла голову, оторвав взгляд от цветочка. Старуха с открытым ртом выглядела решившим закусить людоедом, а вот Чиполлино смотрел столь тяжелым оценивающим взглядом, что у меня зачесалась спина.

Потом без слов достал кошель и отсчитал с десяток темно-желтых монет.

Старуха отмерла, захлопнула рот — вот он, отрезвляющий вид денег. Подтолкнула меня под локоть, чтобы я положила оживший цветочек на стол, а потом шустро, не выпуская локтя, утянула меня со двора.

На улице мы притормозили около прилавка, где коричневыми боками румянились квадратные, размером с ладонь, толстые кусочки теста.