Прорицатель 2. Дочь рода

В кого бы они там ни верили, в Алистера или в самого Всевидящего, они были просто сектой, убивающей невиновных людей, иначе не было бы взрывов в столице. Очередные фанатики, которые плодятся как мухи в конюшне, им ведь всё равно в кого верить на самом деле. Хоть в единорога с разноцветным хвостом, хоть в то, что они являются аватаром создателя.

Просто есть такие люди, которым необходима вера. Обретя предмет своего поклонения, эти фанатики готовы ринуться в крестовый поход и выжечь всё живое во имя своей веры. Во имя того, что считают единственной истиной.

В своей слепой преданности они становятся послушным орудием в руках того, кто говорит «правильные» слова.

Я протиснулась за спинами последователей, прижимаясь к стене и стараясь не высовываться. Мне нужно было встать поближе, чтобы слышать ответы Колума, а ещё – найти способ выбраться из этого места и вернуться к отцу.

– Мы скорбели о твоей кончине, сын мой, – прозвучал хрипловатый голос высокого пожилого мужчины. – Но ты выжил в кровопролитном бою против еретиков.

Почему же ты не отомстил? Почему не вернулся в отчий дом, а примкнул к врагу? Почему ты позволил взять с себя клятву верности, а не сломал шею той помехе, что ныне отсыпается в комнате отдыха?

Я едва сдержала смешок. Та келья, что выглядит как одиночная камера, у них называется комнатой отдыха?

– Я дал клятву добровольно, – сказал Колум, прямо встретив взгляд своего… эм… пусть будет бывшего предводителя. – Эта девочка стала для меня дочерью и сестрой. Стала моей семьёй.

Сектанты, нарушив стройные ряды, загомонили и чуть ли не набросились на Колума.

Я ощущала их ярость и ненависть, но она была ненастоящей что ли. Будто они все играют роль, предписанную им, но на деле не испытывают и десятой доли того, что показывают.

– Ты понимаешь серьёзность своих слов? – громко спросил старик, заставив остальных замолчать. – Став твоей семьёй, девочка переходит под защиту Пастыря.

– Понимаю и принимаю, Отец, – Колум сжал кулаки и посмотрел на мужчину таким взглядом, что даже мне стало не по себе.

– Но ты предал нас, – продолжил предводитель, не обратив внимания на злость Колума.

– Нет, не предал, – мой телохранитель говорил сухо, короткими рублёными фразами. Возможно, сказывалась привычка или то, что он оказался в этом доме, где действовали свои правила. А может, он просто не хотел сказать больше нужного. – Я умирал, а отец девочки вынес меня на руках, как своё дитя. Он дал мне защиту и цель, не выдал имперским псам и помог скрыть мой ранг.