Тайные улицы, странные места

И кивнул, чтоб добавить словам весомости, — хоть на одну ночь, хоть на пару.

— Хорошо, — Женя смотрела на него, улыбаясь с тайным весельем, — тогда завтра придёшь к семи утра, до обеда будем на горе. К вечеру отправимся.

— О счастье, — подвёл итог Отан, потягиваясь и раскидывая в стороны руки, — раз в кои-то веки я избавлен от тяжкого и местами постыдного труда. Снова добавил поспешно, ответом на суровый взгляд:

— Молчу-молчу.

***

Ранним утром Женька стоял у ворот, зевал, наблюдая, пока девочка закрывала тяжёлую створку.

Спохватился, вспомнив, и вытащил из кармана на коленке штанов колючую горсточку:

— Я тут насобирал, держи. А то доломаю в кармане.

Женя приняла в ладони маленькую кучку дешёвых стеклянных камушков — оторванные стразы, обрывок сверкающей цепочки, несколько гранёных камушков разного размера. По лицу запрыгали острые солнечные зайчики — такие же, какие встретили Женьку в лабиринте, где он заглянул в боковой проход, узнать, что там светит, бросая на белёные стены мелкие цветные вспышки.

Оказалось, все стены круглой камеры, похожей на яйцо, обклеены такими вот безделушками — самыми разными. А ещё — осколочками зеркал. И солнечные лучи, отражаясь, дробились на радужные пятна. Я их везде нахожу, рассказала Женя, уходя к деревянному ящику, где лежали запасы и несколько тюбиков суперклея, потом приклеиваю к стенкам, для солнца, красиво, правда?

Они тогда стояли в полукруглом сверкании, как в вывернутом наизнанку дискотечном шаре, даже ещё смешнее, решил Женька, потому что зеркала, они без прямого луча выглядят чёрными ячейками, а вся эта граненая мелочь сверкает отчаянно почти что сама по себе.

— А это? — спросил он тогда, нагибаясь к большому, размером с дыню, камню, похожему на абстрактную скульптуру, — тут будет?

Камень весь был обклеен камушками и осколками, и казался чем-то совсем сумасшедшим.

— Нет. Я его в степь унесу, туда, где никто не ходит. И положу.

— Зачем? — Женька на мгновение был совсем сбит с толку, но вдруг представил себе, как идёт по траве, где совсем-совсем никого, и вдруг.

Лежит такой камень. Сверкает.

Засмеялся, кивая. И она засмеялась в ответ, радуясь, что — понял.

Так что, теперь он нагибался, подбирая в пыли всякую оброненную девчонками мелочь — с заколок, браслетиков и аппликаций на шортах.

Приняв подарок, Женя ссыпала камушки в матерчатый кошелек, сунула его в карман на штанах — таких же, как у него. И подала Женьке свёрнутые чёрные пакеты.

— Это зачем? — удивился он.