Тайные улицы, странные места

И странные звуки, которые доносились оттуда, из-за неожиданного этого поворота. Какое-то эхо, звонкое грохотание, удары, и как будто резко сыпалось что-то, но как будто — в воде, то есть, сила звуков связана была с ударами и плеском волн.

— Что это там? — спросил он у Жени, услышав.

Но она засмеялась и ответив:

— Сказано тебе — завтра!

… нырнула, сразу потерявшись в белых ветреных гребешках, а вынырнула совсем далеко, закачалась в волнах мокрая голова. И Женька, закусив губу, забыл о вопросе, кинулся догонять, то кролем, то заныривая и проплывая несколько метров под водой.

Ночью он резко проснулся. Открыл глаза, глядя в кромешную темноту над собой. Мёрзла ступня и он подёргал ногой, стараясь расправить одеяло, не садясь и не шаря по нему руками, чтоб сохранить сон, не давая ему улетучиться. У другой стены тихо дышала Женя, укрытая до подбородка, в темноте было видно только смутно белеющее лицо. А в приоткрытую дверь слышались ночные звуки. На фоне бесконечного шума волн кричала где-то ночная птица, и этот странный морской звук тоже пришёл, и стал слышным, далёкий — он был.

Ветер утих, догадался Женька, подтягивая одеяло к подбородку. Потому всё слышно лучше. И снизу тоже. А ещё Отан. Не спит, слышно — разговаривает за стеной, сидит, наверное, у костра.

Женьке сквозь наплывающий сон стало смешно. Сидит большой бородатый дядька, беседуя сам с собой. Слов не понять, но вот слышно — спросил.

Но вместо ожидаемого ответа, произнесенного тем же отановым голосом, в мерный шум волн вплелся совсем другой голос — женский, с мягким упрёком:

— Норзер-Этезий…

И дальше шум волн съел слова, оставив лишь интонации.

Глаза Женьки распахнулись, уши, кажется вытянулись, ловя звуки беседы.

— Чинук? — спросила женщина, — ты уверен? Он кажется таким. Таким обыкновенным…

— Фейе нечасто ошибается, моя дорогая.

— Я знаю. Но время…

Шум волн мешал, врываясь в слова, заполнял их собой, перемешивая значения.

— Сама… А ты?

— Помню, конеч… Но бывает…

И вдруг всё стихло.

Вообще всё. В звенящей тишине женский голос сказал:

— Он мал и ничтожен, как крупица соли на ладони Кой-Аша среди миллиардов таких же крупиц. Но если наша девочка выбрала, пусть рискнет. В конце-концов, таких крупиц у мироздания несть числа.

— Я…

Волны, словно спохватясь, продолжили свою мерную жизнь. Женька приподнялся, решая, спустить ли ноги, подкрасться к двери, высунуться, вдруг услышит яснее.