Тайные улицы, странные места

— О том, что ты такой дурак! Я же сказала — пора идти!

Она почти кричала, но тут же остыла, махнув дрожащей рукой и глядя назад, в сторону оврага, над его плечом.

— Я знал, что ли? — огрызнулся Женька, но тут же раскаялся, — прости. Я ж думал. Нырнём там.

Он хотел ещё сказать, но машинально оглянулся тоже, чтоб увидеть, на что она смотрит. И забыл слова, любые.

Из невидимого отсюда оврага поднимался смерч, закручивая в тугую страшную веревку взятую с обрыва коричневую глину, забранный с пляжа жёлто-белый песок, прихваченную из моря зелёную воду с белыми хлопьями пены.

Подрагивал, вырастая будто из-под земли, танцевал толстым телом, свитым в тугую спираль. Цвета перемешивались, затемнялись серым, всасываясь, ползли по телу воздушной струи, а выше, далеко над головами, в небесной синеве, разбрасывались ветвями сказочного дерева, казалось, упираясь в синий потолок огромной ладонью с растопыренными пальцами.

— Ёлки… — произнёс Женька и шёпот окорябал горло наждаком.

Прокашлялся, заворожённо следя за медленной пляской великанских серых пальцев, которые, казалось, ощупывали небо, разыскивая что-то.

— А ты — купаться. Нырять, — упрекнула Женя всё ещё дрожащим голосом, — вот зря Отан меня не послушал. Я говорила, рано тебе.

— А я боюсь, что ли? — сипло возразил Женька, стараясь не представлять, что было бы, догони их смерч на берегу. Или — в ловушке расщелины.

— Нет, — благородно возразила девочка, — не боишься, конечно.

— Да.

— Просто глуп, как цыплёнок, и не слушаешь, что тебе говорят!

Она встала, поправляя измятое платье. Женька тоже поднялся, тайком прислушиваясь, как ведут себя колени. Дрожат. Ещё не хватало свалиться снова, тут, перед ней.

— Пока Отан работает, выкупаемся и будем делать обед, — Женя пошла к домику, — за мешки попадет нам. Ну, вечером найдём, они наверняка к обрыву прибились, валяются.

— Работает? — пробормотал Женька, следуя за ней и временами оглядываясь на смерч, который, поплясав между землей и небом, сейчас бледнел, размывался, сыпля сверху еле видимые отсюда вещи — морской мусор и выдранную с корнем траву.

Но лезть с расспросами не стал, решив — девочка сама скажет, а он уж прислушается к тому, что именно она говорит. Не хватало второй раз вляпаться в опасность чисто по своему идиотизму.

К обеду Отан не вернулся.