Тайные улицы, странные места

Ребята поели сами, хлебая из металлических мисок на этот раз не вермишель из пакетов, а полноценный суп с картошкой и дольками помидоров, которые росли в маленьком огороде, вместе с тощей морковкой под редкой тенью кривенькой степной алычи — она давно растеряла спелые шарики плодов, и они желтели на грядках, вялясь на солнце.

Во время супа и чая Женька взглядывал на небо, но там было чисто, белёсо, лёгкая дымка затягивала белый круг солнца, который уже опускался ниже, обещая нормальный тихий вечер. Вот только со стороны Моряны приходил с ветром уже знакомый шум — звонкое шуршание, тех самых осколков, которыми, как представилось Женьке, под завязку набита сейчас бушующая вода, стиснутая бетонными стенками.

Набрасываться с расспросами он не спешил, поняв, что девочка всё равно скажет лишь то, что посчитает нужным. Но всё-таки поинтересовался, подавая ей над цветочной грядкой посуду, которую она споласкивала и ставила на перегретую солнцем лавку:

— А блоки эти? Бетон. Оно и раньше тут было? Или — Отан?.

.

— Было, — ответила Женя, слегка хмурясь, — тут раньше закрытая была территория, военная часть стояла. Учения всякие. Но очень давно. Отан просто немного переделал. Ну так…

Она повела в воздухе рукой с влажным полотенцем. И Женька незаметно передёрнул плечами, представив, как Отан «немного переделывает». Конечно, ужасно хотелось спросить, неужели Отан имеет отношение к смерчу? Вернее, мысленно, Женька по-другому задавал вопрос — это он его сделал? Но в таком виде вопрос казался диким и смешным, хотя… если вспомнить выбитое ветром окно в классе и ветку, которая напала на перепуганного «дэбила» Ромку Емеца…

И всё равно, переступить через себя Женька не мог.

Как это — взять и начать рассуждать вслух о вещах совершенно ненормальных, в сказке они, что ли? Поздновато в шестнадцать лет снова верить в сказки. А вдруг Женя рассмеется, и опять обзовет его дураком. Или ещё хлёще — глупым цыплёнком. Второе казалось совсем уж оскорбительным, будто он детсадовец какой.

На берегу, на широкой полосе пляжа стояла прекрасная светлая тишина. Ветер приходил мягкий, ласково овевал кожу, приятно касаясь полученных в овраге царапин. Молча они лениво купались, потом валялись на старом покрывале, брошенном на сухом тёплом песке. Следили за солнцем, которое постепенно желтело.

Щурясь, Женька разглядывал крошечные радуги на мокрых ресницах, моргал, смотрел снова и радуги перемещались, но не уходили.