Тайные улицы, странные места

Вот с чем сравнила его ночная собеседница Отана. Наверное, надо обидеться, но вокруг было настолько прекрасно, и так плавно краснело солнце, зажигая на мириадах солёных кристаллов мириады алых пылающих зеркалец света, что Женька всё прочее выбросил из головы. Шлёпал дальше, садился на корточки, трогая соль пальцем или прикладывая к ней ладони. Сковыривал ногтем зеркальные квадратики, показывал их закату, и они послушно сияли, посвёркивая в глаза. Женя рядом тоже садилась или нагибалась, нацеливая объектив. Потом выпрямлялась, снимая общие кадры и его довольное лицо крупным планом.

Выцеливала огненный круг солнца, смотрела на экранчик, меняла настройки и снова снимала. Надолго прикипела к одному месту, работая с алыми бликами солнечной дорожки, а те становились сочнее и краснее, и если приглядеться, то видно, как от стоящих ребром кристаллов тянутся по белизне остренькие тени.

Пройдя ещё дальше, они остановились над сухой веткой, сплошь поросшей кристаллами соли. Её прикатил ветер, понял Женька. Макая в солёные лужи, которые, наверное, были тут после дождей, мокрую, высушил, работая вместе с солнцем.

Ветка вросла в соль, растопыривая отростки, опушённые игольчатыми кристаллами, словно крупным инеем. Сверкала, как огранённый розовый бриллиант. Совершенно и сказочно прекрасная, фантастическая ветка. Хотелось забрать её с собой. Но, выпрямляясь и разгибая затёкшую спину, понял, нет ей нигде места, кроме как тут, посреди бесконечного белого мира с алыми тенями, под темнеющим закатным небом и огненным солнцем над плавной грядой холмов.

— Жалко, что одна всего, — он оглядывался, надеясь обнаружить ещё ветки или комки сухой травы перекати-поля. Или потерянные рыбаками предметы, изукрашенные солью.

— Нужно, чтоб сошлось, — кивнула девочка, отключая фотокамеру, — чтобы ветер и солнце, а ещё — прогнать её через солёную рапу. И не утащить дальше, в степь, оставить в правильном месте. После дождей тут была вода, солонющая. Потом засуха отодвинула воду, выпарила. А ветка осталась. Вон ещё одна, только маленькая совсем.

В конце-концов, Женька все-таки провалился почти по колено в жирную блестящую грязь, брызнувшую редким фонтаном из-под сандалии — большую тапку он потерял шагом раньше. Взмахивая руками, дёрнул ногу и свалился вперёд, топя в грязи обе ладони, под весёлый смех спутницы.

Чтоб не обижался, Женя тоже скинула тапки и прошлась, пятная алую белизну чёрными следами. Насмеявшись, пошли обратно, медленно — обувь соскальзывала с жирных ног.