Тайные улицы, странные места

Женька держал перед собой грязные руки, раздумывая, как же теперь управляться со смартфоном.

Женя, сообразив, расстегнула карман его шортов, вытащила мобильный. Под его диктовку нашла номер и легонько прижала экран к Женькиному уху.

— Абонент вне зоны действия, — слегка обеспокоился Женька, так и стоя с повешенными перед собой руками, — прям, как мы.

Проверили сеть, Женя набрала номер снова, с тем же неуспехом. Потом, подсказав выход, написала продиктованную смску.

— Как только появится там сеть, она её получит.

Не волнуйся, ладно?

Женька промолчал. Волноваться и правда не стоит, мама Лариса вполне взрослая, не будет же он её нянчить. А может, не только ему нужна была на эти дни свобода. Не сильно приятно такое понимать, но это лучше, чем вдруг там что случилось. Пусть уж лучше свобода. Хотя и обидно.

Солнце светило последним угольком, гася дивную огненную дорожку на розовой соли. А напротив, далеко-далеко, на фоне зелёного неба, рядом с силуэтом домика Моряны, кривым силуэтом огородной алычи, еле видными ниточками штакетника и ажурной башенкой ветряка торчал крошечный силуэт человека.

— Отан вернулся, — Женя прибавила шагу, насколько это можно было — в огромных, скользких изнутри тапках, поверх таких же скользких сандалий, — опоздаем — будет сердиться.

— Расписание, что ли? — удивился Женька, в очередной раз суя ногу в слетевшую тапку, — ну, сядем ужинать попозже на полчаса.

— Нельзя. У меня перед ужином дело.

У нас с ним. Маленькое, но как раз по расписанию.

Объяснять, что за дело, Женя не стала. Вместо этого утешила Женьку, который старался скрыть небольшую обиду:

— Зато рано утром будет дело для нас всех. Грандиозное, между прочим.

— И снова не скажешь, какое, да?

— Не скажу. Тебе понравится, обещаю!

Потом Женька, как следует вымыв в море руки и ноги — купаться не хотелось, воздух быстро остыл, все-таки осень — сидел на лавке у стены домика, стараясь не вдыхать вкусные запахи от очага и пристально всматриваясь в сумрачную даль, где песок и темнеющая морская вода — далеко под обрывом.

Туда ушли Отан с Женей и теперь стояли у самой воды, неподвижными, тающими в наступающей темноте силуэтами. Кажется, не делали ничего, стоя порознь.

И вдруг пришёл ветер, задул со стороны озера, завертев над головой лопасти ветряка. Женька его увидел, но сперва не ощутил, защищенный тёплой дощатой стенкой.