Тайные улицы, странные места

— У вас там тоже воет, да? — Норис хохотнул, — по всему городу так. А скоро — во всех больницах страны. Спешите видеть!

— Я буду. Мы. Сейчас поедем. Я…

Но трубка уже молчала.

Женька опустил руку с мобильником.

— Он — кто? Этот Норис. Тоже из ваших, да?

Женя покачала головой, поднялась, протягивая руку. На коленях штанов налипли сухие травинки.

Женька взял её горячую ладонь, встал тоже, суя мобильный в нагрудный карман рубахи.

— Он из ваших. Боюсь, он тоже герой, только не справился.

Блин, хотел сказать Женька, блин и ещё раз блин. Но вслух сказал другое:

— Отан нас отвезёт? На солёные озера. Нужно быстрее.

— Отан и леди Маистра приедут. А мы с тобой доберемся сами.

Женька кивнул, чувствуя себя перед экраном, на котором — интересное такое кино, нормальная сказка для взрослых и детишек. Лежи себе на диване, пей колу из холодной бутылки, критикуй спецэффекты.

— Готов? — горячие пальцы крепко стиснули его ладонь.

— Что? — удивился Женька, уже делая шаг, не успев сосредоточиться, испугаться, рассердиться и снова сосредоточиться.

А перед лицом мелькнул, чуть ли не свистнув от скорости, жёлтый разинутый клюв баклана, тень накрыла их, но сразу выпустила, понеслась в лицо зеркальная гладь мелководья и ушла вниз, резко, впуская на свое место качнувшийся горизонт, игрушечную россыпь лодочных гаражей сбоку, кубики городских домов, разбросанные в пенках древесной зелени. Город уменьшился за пару секунд, стянулся в горсть цветных брызг, окружённую жёлтыми пространствами, исчерченными серыми и белёсыми змеями.

В рот и ноздри рвался сухой обжигающий ветер, ноги болтались, как у тряпочной куклы, свободная рука свисала, словно парализованная, непонятно, куда девать. И только другая рука была при деле — цеплялась за пальцы девочки, стискивая их всё сильнее.

— Оторвёшь! — смех рвался на кусочки, улетая за спины.

— Что? А-ы-эхх, — Женька раскашлялся, ничего не видя от слёз.

— Не тяни так сильно! Я держу, не упадёшь!

Ага, хотел сказать он. А вдруг отпустишь. Вдруг — случайно.

И рука, послушная такому разумному страху, только усиливала хватку.

— Прекрати! — прокричала Женя строгим учительским голосом.

Женька сглотнул. И прекратил. В смысле, махнул мысленно этой самой рукой, да гори оно всё. Скрюченные пальцы ослабели, разжимаясь.