Тайные улицы, странные места

И полёт сразу улучшился, стал равномерным, хотя всё равно никакого удовольствия в том, как двое продирались через раскалённые потоки злого жёсткого воздуха, не появилось.

Женьку подташнивало от высоты, вернее, от пустоты, невозможности опереться хоть на что-то. Раздражали висящие ноги, хотелось как-то их расположить удобнее, но все мышцы и так болели от напряжения и не желали дополнительно возиться с ногами.

Надо было раньше прыгать с парашютом, подумал Женька. Попытался про это сказать. Женя поняла, покачала головой.

Светлые волосы то рассыпались ореолом, то прижимались к макушке, обтекая голову.

— Там ты падаешь. И с вышки в воду тоже. А тут — другое. Нам нужно вперёд.

Она вытянула руку, как будто указывала направление. И ноги, кивнула, призывая посмотреть, он посмотрел, с опаской вдавливая в грудь подбородок, — ноги вытянула тоже, не напрягая, чуть согнутые в коленках. Почти так ныряла, вспомнил Женька, пытаясь устроиться так же. И получилось, струи воздуха будто присмирели, не раскачивая ему ноги и не откидывая руку назад.

Он сжал губы и прищурил глаза, рассматривая через ресницы широкую степь, горсти поселковых домиков, летящую далеко внизу и сбоку линию побережья. И — сверкающие лепёшки озер и ставков, будто вырезанные из фольги и наклеенные на степь.

Засмотревшись, забыл о руке, за которую его держала Женя, спохватился, боясь шевелить пальцами — вдруг пустота и падение — но на тыльной стороне ладони ясно ощутил прохладную точку, единственную прохладу во всем, что вокруг.

Увидел — рука девочки парит над его рукой, еле касаясь кожи одним лишь пальцем. Женя засмеялась, толкнула его коленом в бедро, Женька сделал пируэт в раскалённом воздухе, но точка свежести никуда не девалась — девочка нырнула одновременно с ним, переворачиваясь.

Не бросит, понял он. Она сама — никогда. Не бросит!

И завертелся, разгоняясь и поворачиваясь. Женя без опоздания повторяла его движения, не отставала, без всяких усилий и ошибок.

Через пару минут успокоился, тяжело дыша, потный и совершенно счастливый.

Дальше летели уже спокойнее, тем более, полёт не был особенно быстрым, скорость ненамного выше, чем у грузовичка Отана.

Дважды приходилось спускаться, чтоб отдохнуть. Уставали не руки и ноги, а больше сердце, дыхалка, и почему-то желудок. Но сидели недолго, жара приводила в исступление и даже плавный прыжок в небольшое озерко, окружённое тростниковыми плавнями, не принес облегчения — вода оказалась почти горячей.