Тайные улицы, странные места

Светлые глаза смотрели пристально, и он задумался, какого же они цвета? Голубые? Или зеленоватые? Может, серые?

— Лаванда под солнцем.

— Что?

— Бледно-фиолетовый, — пояснила Женя, не отводя взгляда, — такой бледный, какой бывает в очень большую жару. Ты едешь на Азовский фест? Хочешь поехать?

«Она что, меня приглашает?». Женька растерялся. У новенькой было широковатое лицо, квадратный подбородок, а шея, кажется, слишком тонкая. Глаза широко расставлены, и да — по всему лицу рассыпаны бледные веснушки, местами сливаются в неровные пятна, как будто поверх носа, губ и бровей нарисована еле видная карта.

— Н-нет, — ответил, криво улыбнувшись, — нет. У меня дел полно. Извини.

— За что? — удивилась Женя. Пухлые, в трещинках, губы дрогнули в еле заметной улыбке, — я думала, ты поедешь с этой, Ана — да?

Женька пошевелил губами и промолчал. Но проклясть себя за тупоумие не успел, сбоку возникла Ана, за ней тащился шлейф из подружек. Встала рядом с Женькой, кладя руку ему на локоть, и окинула взглядом новенькую.

Задержала глаза на потёртом рюкзаке с медными подвесками. Подняла тщательные брови, разглядывая белую футболку и мешковатые джинсы. Троица сдавленно хихикала. Ана вздохнула, выразительно уперев взгляд в ореол лёгких русых волос, не желающих ложиться вдоль скул и шеи.

— Деточка, вали домой, не мешай, когда взрослые разговаривают.

Прижалась к локтю Женьки упругой грудью в плотном поролоновом лифчике.

— О своих… взрослых… делах… Поняла? — она медленно облизнула губы, прижимаясь крепче.

Женя улыбнулась, почти не размыкая губ. Пожала плечами и пошла, на ходу суя в лямки рюкзака руки и поводя плечами, чтобы поправить его на спине.

— Иди, малолетка! — крикнула вслед Ана, не удержавшись, — а то лезет, где взрослые уже отношения. Правда, Женечка? Вы тоже, идите, я догоню, — велела подружкам.

Те повлеклись прочь, с обожанием оглядываясь.

— Женечка, — нежно продолжила Ана, — я ведь серьезно. Ты такой стал классненький. Нам будет очень хорошо вместе. Ты уже пробовал с кем-то? А, неважно, я всё равно лучше всех.

Поднялась на цыпочки, касаясь губами красного женькиного уха:

— Увидишь, что я умею. Как умею. Обещаю, у нас с тобой будет всё!

И, отпустив его, пошла следом за Олей, Лилей и Элей, помахав на прощание ладонью с пальцами, украшенными лиловыми ногтями.

Дома Женька разогрел тушёную картошку, вынув из холодильника старую глубокую сковороду, уселся на табуретку, поставив перед собой электронную книжку, подаренную сестрой.