Тайные улицы, странные места

Женька собрался возмутиться, но понимал, помочь Ане он совсем не сможет, так что, хотя бы промолчать. Не орать же в ответ, врёт она всё. Тем более, про день рождения тоже соврала, у неё в самом начале зимы будет днюха. Он бы и не знал, но она каждый год в класс торт притаскивает, для девчонок своих и ещё гору подарков — хвастаться.

С берега бахнуло, зашипело, нестройно закричали люди, мелкой россыпью застреляли ракеты, взлетая и вспыхивая, сыпали на песок и воду цветные огни и колючие искры.

Норис встал, аккуратно отряхивая белую коленку.

Ана следила за ним подсолнухом лица, которое меняло цвета — из зелёного в красный, потом желтело и вдруг становилось светлым, когда залп тускнел.

— Поздравляю с днем рождения, — скучным голосом сказал Норис, — теперь ты уже совсем большая девочка. Пит, Зяма, сделайте большой девочке подарок.

— Босс, — напомнил о себе третий, тот, что ел мороженое.

— И ты, Телега, конечно, — согласился Норис, — только меня отвезёшь и возвращайся. Поздравить нашу большую девочку.

Со вступлением в настоящую взрослую жизнь.

Телега шумно вздохнул и пошёл следом за боссом, куда-то к барной стойке. Ана резко повернулась вместе со стулом, провожая их глазами. Оттуда слышались обрывки фраз.

— Шоколад. Ту коробку. …бутылочек. …ещё бы! Конечно, …наберу.

И всё. К столу Норис не вернулся. Ана положила на столешницу руки, сжимая кулаки, и посмотрела на Женьку. Тот, поднимая за лямку рюкзак, встал, отпихивая стул.

— Ладно. Пойдём, да?

Но за спиной Аны воздвигся один из парней, ухмыльнулся, кладя обе руки на её голые плечи и придавливая.

— Ты иди, пацан. А киса остаётся.

— Я не могу, — испуганно возразила Ана, — ты что, Зяма! Зямочка, мне же домой. Мама. Волноваться.

— А палатку ставили? — удивился Зяма, продолжая удерживать её плечи, — Колю с Костиком посадили сторожить. За дебилов нас держишь?

— Палатка — это хорошо, — гыгыкнул Пит, толкая Женьку мощным боком, — романьтик, звёзды-пёзды. Надо Телеге звякнуть, чтоб знал, куда подъехать.

Вот за что уважаю я Нориса, своих не обижает. Такую девочку подогнал. Ну что, веди в свою палатку.

— Женя, — в голосе Аны звенели слезы, — Жень…

— Я сказал, — Пит, наступая на лямку рюкзака, театрально нахмурился и рявкнул на Женьку, будто на приблудного бродячего пса, — а ну, пшёл отсюда! А то я тебя! Вот щас я тебя, у-у-у…

Вдвоём радостно захохотали, и Зяма, подхватив Ану под локти, приподнял, ставя на ноги, как большую куклу.