Тайные улицы, странные места

И, будто кукольная, мотнулась голова, когда она вскрикнула было, но тяжёлая ладонь даже не ударила, а просто пихнула её в скулу.

За дальним столиком трое посмотрели быстро и отвернулись, а потом, так же быстро встав, растворились в темноте. За барной стойкой передвигалась тёмная фигура бармена. Тот самый, с тоской понял Женька, который смеялся с Норисом. Да что ж такое творится. И что делать?

Ана, всхлипывая, шла за уверенным Зямой, который тащил её за руку. Пит, уже не обращая внимания на Женьку, двинулся следом.

— Врёт! — крикнул Женька, глядя им в спины ненавидящим взглядом и смаргивая злую слезу, — она всё врёт!

Пит медленно повернулся, свешивая тяжёлые кулаки.

— Чо сказал? Ты мне, что ли?

— Нет у неё. Дня рождения нет. Она брешет. Чтоб, типа, я взрослая такая. Малолетка она!

Зяма дёрнул Ану за руку, она почти упала на него, переступая по рыхлому песку каблуками. Заплакала, шмыгая и подвывая, затрясла головой.

— Ну? — проорал, продолжая дёргать, — чо он? Врёт?

— Да-а-а.

— Что «да»? Тьфу, вся морда в соплях. Малолетка?

— Да-а-а! Зямочка-а-а.

Тот выпустил вялую руку, растопыренной ладонью пихнул девочку в грудь. Она упала на колени, свешивая волосы к песку и продолжая рыдать.

— Так, — сказал нехорошим голосом, огибая сидящую на песке фигурку и приближаясь к Женьке, — защитничек, бля. Любишь кайф поломать, да? Вот сейчас и получишь, и тёлка твоя сопливая получит тоже.

Чтоб не крутила жопой, где не надо. Ты поняла, тварь мелкая? Дома надо сидеть. Уроки учить! Ты…

В кармане Женьки запел смартфон, и он, не думая, рванул, прижимая к уху.

— Да! Серёга? Ты где? Вы где все? Мы? А рядом. Да вот, нас видно же.

Замахал рукой в сторону вспышек и смеха.

— Ну да. Подходи.

— С Аной там что? — внезапно сам догадался Капча, перебивая, — да не ори, мы тут уже.

Они выскочили совсем с другой стороны, сбоку, Капча, перепрыгивая белый заборчик, свалил секцию под негодующие вопли бармена.

В секунду оказались рядом. И Женька стремительно затосковал ещё больше — таким незначительным показался рядом с двумя бугаями тощий Капча, и невысокая Женя в каком-то лёгком платьице выглядела хрупкой, как фарфоровая сахарница из бабушкиного серванта. Вдруг усилился ветер, хлестнул по мокрому лицу Женьки злыми песчинками.