Тайные улицы, странные места

Заодно вспомнил, когда последний раз иголку в руках держал, кажется в пятом классе, в лагере пришивал пуговицу к рубашке. А так — всё мама. У которой — золотые руки, все так говорили.

— Это для чего? — спросил, воюя со второй петлей.

— Увидишь, — иголка в руках девочки ходила мерно, блестел напёрсток на среднем пальце. Снизу со двора слышно было, как квохчет петух, приговаривая что-то на своем петушином языке — слегка угрожающе, будто сейчас заорёт. Женька всякий раз замедлял работу, боясь — вздрогнет и уколется острейшей иглой.

— Арамис, — позвала строго, но негромко.

С голосом соединился внезапный порыв свежего ветра, захлопали развешанные полотнища, мерцая сумрачной белизной. Кинувшись вниз, ветер подхватил какую-то пустую жестянку и на полукрике петух умолк, словно получил подзатыльник. А ветер — утих.

Женька, держа в одной руке иглу, а в другой обрезок тесемки, поднял брови, вопросительно глядя на девочку.

— Арг, ой, Отан его купил у соседей, на нижней улице. Они собирались продать его другим соседям, что во дворе через стенку. На куриный бульон. Потому что орёт дурачок, когда не надо. Тут он никому не мешает. Смешной, да?

— Жень? А как мы тут оказались? Ну, с Молодёжки, как? Я позвал, — (орал, как тот Арамис, подумал с лёгким стыдом), — и вдруг мы уже тут.

— Тебе снова голову ушибли, — легко ответила Женя, — забыл? У тебя провал в памяти, наверное.

— Но ты всё равно не сказала же! Хорошо, провал. И что, снова мотоцикл «Урал» с коляской?

Девочка помедлила с ответом, но тут снизу голос Отана произнес по слогам — для пущей выразительности:

— Ми-лей-шая Юд-жи-ни-я!

И она с облегчением крикнула:

— Мы скоро! Одно уже готово почти!

Кивнула Женьке на его край и заработала иголкой.

— Так что? — строптиво продолжил Женька, тыкая иглой то в край ткани, то в пальцы, — ффф, гадство…

— Если успеем, — ангельским голосом ответила Женя, — то пойдем примерять, и ты поймёшь, что мы делаем. Если без вопросов сейчас.

И ещё минут двадцать они прилежно шили, перебрасываясь только нужными для работы словами. Полотна, что ждали своей очереди, висели смирно, иногда колыхались, шёпотом хлопаясь о шесты и друг о друга.