Дом на перекрёстке - 1. Переиздание

— Это точно… — Оборотень тоже брезгливо поморщился. — Тут надо все тряпки сразу или выкидывать, или выносить на улицу и уже там выбивать и пылесосить.

И вновь мы принялись за уборку. Пока Тимар пылесосил и убирал паутину, мы с Филькой ждали на пороге. Потом оборотень добрался до кровати, и тут уже вошла я.

— Ну что, взялись? — Мы с Тимом потянули балдахин с двух сторон и, насколько могли аккуратно, стащили его вниз.

Пыль взвилась столбом, и кот на пороге закашлялся.

— Эй, поаккуратнее там, — пробурчал недовольно.

— Филь, не лезь со своими советами, — злобно шикнула я. — И так стараемся не пылить.

Истлевший бархатный балдахин, который чуть не рассыпался в наших руках от старости, мы скатали и засунули в большой мешок, который оттащили к двери. Тим снова пропылесосил, и мы, кивнув друг другу, взялись за полотно, которым была накрыта кровать. Сдернули, и я, взвизгнув от неожиданности, отпрыгнула назад, а Тимар проворчал под нос какое-то ругательство.

Полотнище упало на пол, взметнув столбом пыль, и, пока она медленно опадала, мы в немом изумлении смотрели на кровать.

А там лежал крупный высокий мужчина в черных брюках и рубашке, которая когда-то была белой. Светлые волосы, длиной до самых пят, в беспорядке разметались по покрывалу. Руки сложены на груди, как у покойников. Спокойное лицо можно было назвать красивым — волевой подбородок, высокие скулы, брови и ресницы немного темнее волос. Породистый такой облик, не смазливый, но определенно привлекательный. Глаза закрыты. И весь он — и лицо, и волосы, и одежда — был припорошен вездесущей пылью. Похоже, даже полотнище, укрывавшее мужчину, не спасло от нее.

А вот и труп в подвале, о котором говорила в свое время на форуме Авантюристка. В данном случае не в подвале, но от этого не менее страшно. И волосы светлые… А вдруг это его призрак являлся мне тогда, и вовсе это и не сон был? Ужас!

— Тим… — Я перешла на шепот. — Он мертвый?

— Не знаю, — сглотнул он.

— Тимочка-а-а, — протянула я.

— А ты сможешь проверить? Я боюсь к нему подходить.

Тимар как-то жалобно взглянул на меня, и мне даже стыдно стало. Блин, взрослая девица, а заставляю пацана идти проверять, живой этот мужик или нет. Ни стыда ни совести. Оборотень переминался с ноги на ногу и идти тоже не спешил.

— Филимон. — Я обернулась к фамильяру. — Филя, ты у нас единственное волшебное существо. И ты тут единственный взрослый мужчина, хоть и кошачий.