Дом на перекрёстке - 1. Переиздание

Проверь, а?

— А чё сразу я? — Кот, похоже, тоже не горел желанием осматривать труп и попятился назад.

— Филь, ну должен же ты хоть что-то делать. Мы вот с Тимаром грязь всю убрали. А завтра нам еще к водяному идти, помогать пруд чистить.

— Вот вечно так… — пробурчал он недовольно. — Как сметанки мне налить, так попа, видите ли, толстая, а как трупы проверять, так я единственный взрослый мужчина.

— Хорошо, уговорил. Получишь целую пачку сметаны сегодня. — Я чуть улыбнулась и с опаской покосилась на спокойно лежащего мужчину.

Филимон, бурча что-то под нос, прокрался к кровати. Встал на задние лапы и с осторожностью понюхал плечо мужчины. Затем вспрыгнул на подушку, понюхал его лицо. Приложил одну лапку к шее — там, где обычно бьется жилка. Потом этой же лапкой приподнял мужчине веко и заглянул. Как он это сделал лапой — всё же кот, — я не знаю, но сделал.

— Филь, ну что там? — Я не выдержала первая.

Тимар за то время, что Филимон обследовал тело, подошел ближе и сейчас стоял у кровати.

— Спит он. Представляете? — обернулся к нам фамильяр.

— Как — спит? — не поняла я.

— Ну как? Обычно. Живой он и спит.

— И что нам теперь делать?

— Что-что, — пробурчал кот, спрыгивая с кровати и громко чихая. — Выкидывать все эти тряпки. А мужика мыть и переодевать. Можете еще волосы ему подрезать — вон как отросли, видно, не один год спит.

— Да ё-моё! Не пойму: я что — клининговая компания? Почему я вечно должна что-то отмывать и чистить.

Подошла к кровати, с опаской потянула спящего мужчину за ворот на рубашке, чтобы рассмотреть, что за цепочка у него на шее поблескивает. А ворот так у меня в пальцах и остался — ткань вся истлела и, пока ее не трогали, сохраняла форму, а от прикосновения расползлась. М-да. Страшно представить, сколько же времени он тут лежит! И явно сон это не простой. Ведь ни один человек не проспит столько времени, чтобы на нем истлела одежда. А мужик-то вон какой, вполне хорошо сохранившийся, на вид ему не больше тридцати.

— Так, ладно. — Я повернулась к притихшему Тимару. — Давай мы сейчас все тряпье выкинем к чертовой бабушке, иначе здесь задохнуться можно. Товарища этого пока оставим тут, только накроем чистой простыней. Раз он спит, то денек-другой ему погоды не сделают. А потом решим, как с ним дальше поступить.

Именно так мы и поступили. Загрузили в мешки и вынесли вообще все тряпки, какие были в этой комнате.