О чем поет вереск

Не слишком приятные размышления не оставляли Мидира. Он молча кивнул Вогану, который прицокнул на тарелку Джилроя, где нетронутая рыба печально белела выпученными глазами… Фордгалл потянулся за ноздреватым хлебом, но внезапно скривился и оперся темной широкой ладонью о точеную руку сидящей подле Лианны, нежную золотистую кожу которой, перевитую цепочкой с восьмигранником ее Дома, не прикрывали ни тонкие перчатки, ни широкий рукав расшитого желтого блио!

Присутствующие ахнули. Это не нарушение этикета – это оскорбление королевского рода.

И пусть вокруг находились ши другого Дома, волки за два столетия успели узнать и полюбить солнечную принцессу. Руки их потянулись к клинкам, в хищных оскалах показались клыки, а глаза полыхнули свирепым желтым огнем.

Лианна тоже привстала, но тут же опустилась обратно.

Этайн обернулась к Мидиру, ожидая пояснений. Он молча притянул ее к себе и, поцеловав в висок, шепнул: «Потом, любовь моя, все потом».

Волки, в ожидании ответа принцессы Солнца, смотрели напряженно. Застыл вполоборота даже непоседа Мэллин – лишь подкидывал в руке пряник, будто метательный нож.

Грозовая тишина повисла в трапезной. Заяви Лианна об обиде – обошлось бы без дуэли, невежу порвали бы на месте, но солнечная девочка смолчала, а Фордгалл рассыпался в извинениях, прося прощения за случайную потерю равновесия.

– Рана не дает мне покоя.

Лесной принц нарочито неловко уселся обратно на резную скамью. Затем принялся натягивать перчатки, темно-коричневая замша которых была украшена золотой вышивкой раскидистого дубового дерева.

Королевский знак, а ведь он, будучи вересковым ребенком, не имел на него особого права. Виновато улыбнулся и протянул ладонь Лианне:

– Но я готов отрубить себе руку, лишь бы не огорчать вас, моя принцесса. Примете ли вы извинения вашего покорного слуги?

– Разумеется, принц Фордгалл. Я принимаю ваши извинения и не держу зла ни рукой, ни сердцем.

Полная форма прощения! Темно-карие глаза лесовика сверкнули оранжевым, а полные губы сложились в довольную улыбку.

Волки, ворча, начали возвращаться на свои места, продолжая поглядывать на Фордгалла.

Лианна порозовела от волнения, и Мидир ее понимал. Головы сносили и за меньшее! Она обратилась к Мидиру, прижав руки к груди:

– Дорогие хозяева, владыка! Не стоит придавать случившемуся большого значения. Я прощаю принцу Фордгаллу его невольный промах, тем более, он пострадал из-за меня.

Еще немного, и начнет извиняться за милягу Фордгалла перед «добрыми волками», как она их величала.