О чем поет вереск

– Взять хотя бы любовь к пряникам!

И метнул прибереженную сладость в белой глазури Лианне! Поймал пряник, закрывающий принцессу Джилрой; Фордгалл кинулся к Мэллину со спины, и сам Мидир с трудом сдержался, чтобы не рвануть наперерез… когда брат так же легко, словно танцуя, увернулся, пропустил лесовика мимо себя, и тот наткнулся грудью на край стола. Мэллин крутанулся на месте, поднял шарф к лицу, засверкал глазами.

– Да! Пожалуй, оставлю его себе! Как и сладкие-сладкие грезы!

Лианна подняла руку, Джилрой тоже подался вперед, продолжая сжимать пряник, но их опередил все менее заметно хромающий лесовик:

– Это не ваше, принц! Не ваше! Мое!

– Иногда судьба преследует вас!

Мэллин опустил шарф к столу и вновь резко отдернул, ладонь Фордгалла с сочным хрустом ударила по пятачку запеченного поросенка.

– А иногда вы преследуете судьбу! – Мэллин показательно втянул аромат шарфика, отчего Фордгалл чуть не перекинулся в боевую форму своего Дома: кожа потемнела, волосы запылали, искры посыпались.

Как эти двое сорвались с места и пропали из трапезной, не заметил никто.

Мидир увидел размытое движение, Алан потряс головой… Джаред, взяв со стола вилку, доложил ей:

– Кажется, наш принц обладает даром не только слова, но даже исцеления. Принцу Фордгаллу явно стало лучше!

Мидир проследил, как ши, оживленно переговариваясь, расходятся, теперь уже по делам, оценил размах плана, кивнул прошедшему мимо племяннику, а сам подхватил Этайн на руки.

«Ношение королевы на руках» было найдено советником в записях старого короля, относящихся к этикету, показано Мидиру, вывешено в королевских новостях Морского царства, Благого и Неблагого Дворов, и уже восемь лет король носил свою земную супругу на совершенно законных основаниях.

– А разве так можно себя вести?

– Разумеется, нельзя! Дотрагиваться до короля, королевы или принцессы можно только через ткань. Это слишком интимный жест, говорящий о близости, он позволителен лишь членам семьи или супругам. На принцев не распространяется, короли могут позволить себе все, хотя необъяснимые касания не слишком приветствуются, как и поцелуи руки того, кто ниже тебя.

– Мне помнится, ты меня так нежил задолго до супружества. И даже не так нежил, – Этайн коварно улыбнулась. Мидира пробрала дрожь. Его королева тут же встревожилась и распахнула глаза. – Ой, я же не царского рода!

– Ты всегда была моей королевой, Этайн, – хризолитовая ясность позволяла и самому Мидиру заново оценить произошедшее, открывая в нем новые грани. – Всегда.