О чем поет вереск

Счастливые Лианна с Джилроем ничего не замечали, а советник внимательно слушал, до побеления сжимая пальцы на рукояти своего бастарда. Потом все-таки опустил руку. Мидир тоже не смог уловить ни намека на угрозу в голосе лесного принца. Но она, без сомнения, там была…

Голову сдавило, словно открывалось Окно. Сквозь тянущую боль предвидения Мидир понял: Фордгалл станет королем своего Дома! Сколько бы крови ему ни пришлось пролить на деревянный трон своего отца.

Все волчьи инстинкты, помноженные на опыт мага и усиленные человеческой кровью, вопили об опасности.

Стань Фордгалл принцем-консортом Дома Солнца, его власть была бы ограничена. Но теперь, теперь!..

Они только что произвели на свет чудовище. Мидир повернул голову, ловя блеск черного отцовского двуручника.

Джаретт убил бы сразу, не раздумывая. Потом бы решил, за что. Обычного ши Фордгалла, пока младший тридесятый принц не стал лесным лордом.

Но нынешний король признает Фордгалла. Признает и погибнет от редкого трудноразличимого яда – любимого лесовиками способа убийства.

По всему выйдет, что отравил его мечтательный наследный принц, и тот не сможет занять трон отца. Или, скорее всего, покончит с собой от горя. Правда, у короля имеется младший брат, но если Фордгалл пообещает что-то достойное изобиженным ныне ярлам, имея за спиной дружбу с Домами Солнца и Неба, да еще поддержку владыки Благого Двора…

Рядом с выходом из трапезной был один из потайных люков.

Мидиру часто бросали вызов, особенно в начале правления – когда он остался один, без семьи и без поддержки старейшин.

Вызов дуэльный или магический. Мидир убивал из-за долга, убивал в бою. Убивал, ведомый своей королевской волей и долей. Он замер, взвешивая все за и против.

Этайн бы не одобрила подобную душегубство, да и предвидение – вещь крайне неточная. Могло случиться, что Фордгалл станет большим из зол, а могло и наоборот.

Вдали загремела посуда, застучали кастрюли, заговорили повара, и пятеро ши покинули трапезную.

Фордгалл вышел последним, не зная, какой опасности только что избежал. И сразу повернул в другую от всех сторону.

Джаред и Мэллин, пропустив вперед счастливых новобрачных, так и шли рядом.

– Фоморов упрямец! Ушастый неблагой, – ворчал Мэллин сквозь зубы, обращаясь к стенам. – Ради твоего счастья я гонял бы Фордгалла с гораздо большим рвением! Мог бы хотя бы попытаться!

– Я не понимаю ваших намеков, принц Мэллин, и не хочу понимать.