О чем поет вереск

Еды и питья в Черном замке имелось вдоволь: горшочек варил на всех, а вода, вино или эль из Золотого Кувшина могли литься бесконечно, только наклони и попроси, чего желаешь, хотя волшебные блюда уступали во вкусе приготовленным, о чем не уставал ворчать Воган.

Погода перестала соответствовать сезону. То сыпала дождем и снегом, то дарила радугу и цветы.

Владыка Светлых земель, ограниченный ныне стенами Черного замка, был уверен: галаты уберутся сами. Магией от них не пахло совершенно, серое облако сначала припало к земле, а затем и вовсе растворилось.

Механесов почти не осталось, как и силы для их восстановления.

Побоявшись за благие елки, а более – за оставшихся без забав верхних, Мидир навесил на вековечный лес заклятие неощутимости: он пропал как для друидов, так и для галатов на полгода – а то как бы самим волкам не остаться без своего изумрудного сокровища.

Этайн вышивала, общалась с Лианной. Мэллин скакал вокруг зайчиком, предупредительным и неотлучным, но по большей части королеву занимал именно Мидир.

Разговорами, прогулками, рассказами, чтением книг и даже песнями, чем приводил Этайн в неописуемый восторг. Легким необременительным колдовством Мидир то заставлял цветы рассказывать о своих мечтах, то поднимал из ниоткуда вихрь розовых лепестков. Он расстилал вокруг пейзаж Светлых земель столь реальный, что она захлебывалась от восторга, то погружаясь в теплую лечебную грязь Долгих озер, то проплывая по Айсэ Горм, то любуясь ковылем в бесконечной степи.

Однако тревога не покидала Мидира.

Галаты молчали. День, два, неделю, месяц. Даже перестали приближаться на лошадях к самой границе замка, чтобы пустить пару стрел или выкрикнуть пару фраз про лохматых лесных обитателей, которые зачем-то живут в городах. Суровые волки не могли сдержать улыбок. Назови зверя зверем, он не обидится. А кто обидится, тот себя и свой род принизит. Родом, шедшим от праматери-волчицы и всеотца-мага, соединившихся под предвечными звездами, гордились все обитатели волчьего Дома.

Мидир все же несколько раз пытался знаками со стены привлечь внимание Эохайда: если не договориться, то хоть узнать его планы.

В итоге, не получив ответа, назначил для себя и постарался донести до друидов последнюю дату – три месяца. Если галаты не уйдут, волки их выкинут сами.

А пока решил радоваться тому, что есть. Присаживался рядом с Этайн, клал ладони на живот, говорил с маленьким, и ему казалось, что тот отвечает. Этайн плакала и очень осторожно начинала верить, что Мидиру нужен ребенок.