О чем поет вереск

А вот найти самого Эохайда для личного разговора оказалось невозможно.

Мидир мог поклясться, что они не пропустили короля галатов, что нашли его шатер, что обыскали весь центр лагеря, не магией и чутьем, но затаившись в тенях! Магия привлекла бы внимание друидов. Отсутствие Эохайда настораживало, а потом у Мидира захолонуло сердце и дурное предчувствие превратилось в не менее дурное знание.

В Доме беда!

Мидир свистнул волкам, и они заторопились в замок.

Но волчий король знал – беда быстрее. Это гнало вперед пуще любых угроз.

Объявившегося во внутреннем дворе короля поначалу взяли в кольцо вооруженные стражники, почти ткнули в лицо факелом, отступили лишь тогда, когда он полыхнул желтизной глаз и зарычал, показав клыки.

– Где Этайн?!

– Мой король, она на северной галерее! – ближайший сотник отчитался быстро, даже слишком быстро, Мидир не хотел думать, откуда об этом знают все. – Она с вашим братом! Не хочет оставлять его…

Сердце дернуло болью, словно наживо рвали повязки. Король волков рявкнул о бдительности и обороне стен, швырнул факел на влажную траву, и не успел огонь потухнуть, как Мидир уже ворвался в замок.

Северная галерея приближалась небыстро, хотя летел король со всех ног: коридоры Черного замка были изрядно запутанными. В одном из проходов ему показалось, что он увидел собственное отражение, и лишь через пять поворотов он осознал, что там не было зеркала.

Главное – Этайн! Брат!

Сердце билось где-то под горлом, прокачивая по венам вместе с кровью смертельный страх.

Галерея приближалась, все чаще попадалась вооруженная стража, головы волков на стенах скалились и провожали подозрительными взглядами, но ни одна не зарычала. Дверь на саму галерею охранял целый патруль, вооруженный, настороженный, не спешащий прятать оружие при виде своего короля!

– Да посторонитесь вы! – Мидир даже не подумал остановиться: недостаточно поспешно отклоненный наконечник алебарды чиркнул по вороненым доспехам, а последний стражник отлетел в сторону от двери.

Но никто не усомнился, что это их король, наоборот, волки успокоились, убрали оружие, освободили дорогу и проводили в ту часть галереи, которая была раздроблена маленькими портиками, где среди колонн и стен с высокими оконными проемами на каменном полу лежал брат. Его голову удерживала на коленях рыдающая Этайн.

Сердце Мидира замерло, потом забилось с бешеной силой. Жена жива и в порядке, а Мэллин – выносливый волк, пусть избалованный и своенравный.