О чем поет вереск

С иссиня-черных волос неблагого на пол королевской залы слетел пепел, резкий высокий голос ввинтился в уши:

– Нет, Мидир, я всегда знал! Я знал-знал, что ты эгоистичная и необщительная звериная морда! Но чтобы настолько! Ты поразил меня в самое сердце, волчара!

Лорканн напоказ ужаснулся, приложил руку к груди, недоверчиво ощупал свои ребра с одной стороны, потом – с другой и оставил ладонь посредине.

– Завернуть вокруг себя наше общее время! Отмежеваться от приличных неблагих! Да ты просто превзошел сам себя!

Мидир выдохнул: Лорканн не знал.

Лорканн не знал о том, что произошло за это время. Конечно, его следовало бы предупредить, что до конца дней Светлого мира осталось немного, но грифон продолжал самозабвенно разглагольствовать:

– Мог бы прислать письмо или вызов! К чему такие сложности? – в желтых глазах кроме наносной ярости и обычной угрозы заплескалось беспокойство. – За пару моих дней, я чувствую, у тебя прошли годы! – пригляделся, принюхался. – И если бы только годы… Ох, волчара, нет, не говори мне, что настолько изможденный вид у тебя от дыма.

Убивать и выматывать тебя лишь моё, слышишь, моё священное право!

Против воли Мидир ухмыльнулся – неблагой оставался неблагим, даже когда мир опять стоял на краю погибели.

– И нечего там ухмыляться, – на узких длинных губах Лорканна тоже появилась полуулыбка-полуоскал. – Я вижу порождения мира теней в твоем Доме. К тебе пришли истинно невежливые гости.

Мидир вдохнул, выдохнул и понял – он все еще не в силах говорить.

Груз вины и боли еле давал дышать. Лорканн в задумчивости разглядывал вихри в высоком окне за спиной волчьего короля.

– Все еще хуже, чем я думал… Я бы помог тебе, похоронив смерчи под живым хрусталем или засыпав песками забвения, но пока подойдут мои войска, от Светлых земель останется одно воспоминание. Или два!

Грифон привычно хихикнул, затем нахмурился, не дождавшись ответа.

– Но, знаешь, без Светлых земель мои станут не просто Темными, а Очень Темными. Да и гости твои вряд ли остановятся на полпути, – голова неблагого склонилась к плечу.

– И все-таки в честь чего ты так вымотан? Если из тебя столько сил выпивает удовлетворение собственной же… – Мидир прикусив губу до крови. – О, фомор тебя подери! Так все правда! Что за белая прядь в твоей волчьей гриве?

Что именно «все правда», спрашивать не хотелось. Мидир выбрал меньшее из зол:

– Гулял по миру теней!

– Мир теней пришел к тебе, мой добрый недруг, а ты словно сам лишился разума.