О чем поет вереск

– Ошибаешься!

– Хорошо бы! А ветер ошибается, как по-твоему? Вчера он нашептал мне, будто ты назвал эту женщину своей королевой. Благие ёлки!

– Ёлки не тр-р-рогай!

– Нужны они мне сто тысяч лет, – отшатнулся Лорканн.

Желтый изогнутый клюв грифона появился из-за спины неблагого, улегся на плечо. На голове полуптицы-полузверя приподнялись черные перья, львиные лапы переступили рядом с сапогами Лорканна, и тот погладил грифона.

– «Мо гра» еще не сказал?

Слова любви верхних внезапно болью отдались в сердце Мидира – так отец называл маму.

– Завидуешь? – разозлился волчий король. – Разве ты со своей супругой не живешь в любви и согласии? Я все думаю, как она выносит тебя столько веков и двух детей спустя?! Помнится, ты был с ней не слишком-то честен.

– Не слишком! Одно дело не слишком, другое дело совсем нечестен. Показаться слабее, чем есть, разумно. Когда-то Шайлих желала заполучить короля-грифона, – хихикнул он, – и у нее получилось. Но и грифон поймал Шайлих. Только она об этом до сих пор не догадывается.

– А она точно хотела заполучить, а не убить?

– Точно. Я бы почувствовал. Знаешь ли, меня многие хотят убить. Столько магии приходится тратить, чтобы успокоить буйные головушки… – Лорканн притворно зевнул. – А все меньше затрат, чем на похороны бедных подданных. Только со временем некоторые почему-то хотят убить все сильнее.

Мидир еле сдержал рык, но Лорканн понял, раз ухмыльнулся еще шире:

– Не держи в себе, благой! Давай встретимся, просто не терпится выдрать тебе шерсть.

– А мне – выщипать тебе перья!

– Приятно, когда чувства столь сильны и, главное, взаимны, – Лорканн вдруг посерьезнел. – Все-таки… зря ты связался с серыми капюшонами.

Холодок прошелся по спине Мидира. Неблагой все понял, разнюхал глубину задействованной им магии.

– Не трогай мою королеву. Займись лучше своей.

– С моей королевой все в порядке. Она – неблагая, Мидир. Не-бла-га-я!

– Что из того? Моя мать была земной женщиной, но мир от этого не рухнул!

Лорканн вскинул голову, заклекотал до отвращения нахально.

– Только вы, благие, мастера сравнивать пушистое и горячее.

– Поясни, – пряча показавшиеся было клыки, выдавил Мидир, примериваясь зацепить наглеца. Выдохнул, уже второй раз ловя себя на грани обращения.

– Твой отец не нарушал свободу твоей матери. Синни пришла под холмы к Джаретту добровольно.