Персональное чудовище для принцессы

Наоборот, благодарно, с некоторым трудом, глубоко вздохнув, я запустила пальцы в теплую шерсть, прислушиваясь к мерному дыханию большой кошки. Так и уснула, лениво поглаживая шею моей ночной гостьи.

***

Обеспокоенная хищница быстро оказалась в комнате человечки, что громко кричала во сне. Пума прежде никогда не общалась с людьми, а от хозяина не так часто можно было дождаться проявлений каких-либо эмоций. Растерянная, она сидела у постели и ждала, когда проснется человечка, или придет мужчина, который наверняка знает лучше, что следует предпринять в данной ситуации.

Человечка проснулась быстрее и судорожно выдохнула слово «Сон». Что это? Кошмар?

Что такого могло ей присниться? Странная девчонка, в этом хозяин прав. Она даже не обратила внимания, что в комнате не одна.

Человеческие эмоции – странная, непонятная и нелогичная штука. Хорошо, что кошки не обладают подобным.

Понаблюдав еще некоторое время, как человечка не прекращает плакать и содрогаться, кошка решила, что нужно что-то предпринять, досадуя, что не может общаться с гостьей так же, как с хозяином.

Вспомнилась пуме и их первая встреча. Тогда девчонка так доверчиво прижалась к хищнице. Может, и сейчас это поможет?

С этой целью пума запрыгнула на кровать и не прогадала. Гостья быстро успокоилась и начала засыпать. Пума собой гордилась. Она смогла помочь, почти не разбираясь в человеческих чувствах. И хозяин ничего против ее ночевки в комнате человечки сказать не сможет. Она ведь просто хотела помочь.

Тем более, что чуткий слух пумы смог уловить почти неслышные шаги, что теперь удалялись от комнаты девчонки прочь.

Значит, все видел, но ничего против не сказал.

Это хорошо. Если так пойдет дальше, то кошка сможет прочно поселиться в спальне необычно ласковой и чуткой человечки, наслаждаясь тихими, спокойными прикосновениями, которые неожиданно казались до боли приятными некогда невозмутимой и независимой пуме.

***

Проснулась я словно от толчка, почувствовав на себе чужое внимание. Резко распахнула веки и наткнулась на изучающий взгляд больших кошачьих глаз.

В первое мгновение я запаниковала и собралась уже было заорать во всю силу легких, надеясь если не спугнуть своим ором мохнатое чудовище, то хоть оглушить напоследок. Но после монстр вопросительно рыкнул и, совсем не свойственным чудищам движением, лизнул мое лицо, оставляя липкий след. От соприкосновения шершавого языка и моей несчастной, заспанной моськи, посетили панические мысли, что с меня вознамерились снять кожу.