Глаза дракона

— Что? Зачем?

— Подставь, говорю!

И когда недоумевающая Лина протянула ей руку, Нина ловко оторвала висевшую на честном слове пуговицу с плаща и вложила ей в ладонь:

– Вот, держи на удачу. Носи с собой и все будет хорошо. А я подумаю, как бы выбраться к тебе. Может перенесу отпуск.

— Что ты…? Ты зачем мне пуговицу оторвала?!

— Ты все равно ее открутила и точно потеряла бы. А так будешь носить в кармане и вспоминать меня, и не забывать поесть. А там я приеду.

— Нина… — прошептала Лина и бросилась на нее с объятиями.

— Да, все-все, перестань, я и так еле стою: последний бокал явно был лишним, — рассмеялась Нина. — Вперед, в Поднебесную! Посмотришь, как выглядит настоящее мейд ин Чайна.

Глава 5. Фреска в Запретном городе

Дракон защищал мир от демонов и не всегда мог быть рядом с возлюбленной, и познакомил он ее со своим другом — Сун Укуном, который прикрывал и всячески поддерживал их.

— Lǎowài! — донесся ей в спину недовольный голос,

Активно поработав локтями, Лина практически вывалилась из битком набитого людьми автобуса на Площади Небесного спокойствия, проигнорировав вовсе не вежливый окрик.

Подумаешь, случайно наступила кому-то на ногу! Не удивительно, — в такой давке. И ведь она даже извинилась, пусть и на английском.

Ее знание китайского теперь ограничивалось кратким курсом каллиграфии для художников-реставраторов, который оказался обязательным по приезду в Пекин пару месяцев назад. Простые фразы и приветствия запоминались неплохо, во многом благодаря То Лао, который с таким заразительным энтузиазмом вовлекал ее в культуру Китая, что Лина ни разу не пожалела, что решилась поехать.

Лина согласилась на работу в Запретном городе на следующий же день после внезапного предложения. И старательно игнорировала звонки матери и Виктора до тех самых пор, пока не оказалась в аэропорту Пекина. Совершенно одна с небольшим чемоданом, большую часть которого занимали художественные материалы и без каких-либо знаний языка.

Лина периодически думала записаться на языковой курс, как делали многие экспаты, в число которых она так внезапно попала, но пока не успевала.

Для работы было достаточно того, что она могла неплохо воспроизвести любой иероглиф, но смысл почти всегда оставался таким же зыбким, как дымка, стоявшая в это утро над Пекином.

Жемчужная серость окутывала город, скрадывая очертания, и Лина надеялась, что это туман, а не извечный смог, накрывающий столицу Поднебесной большую часть года.