Глаза дракона

– Ты ведь знаешь, что Император пожелал, чтобы в городе было десять раз по тысяче комнат? — То Лао милостиво сменил тему, но глаза его все еще весело поблескивали. — Но во сне ему явился сам Нефритовый дракон, сказавший, что не подобает сыну Неба иметь столько же комнат, сколько в его небесном жилище. Правитель испугался и приказал построить девять тысяч девятьсот девяносто девять с половиной залов…

— Но на самом деле их еще меньше, — подхватила Лина. — Да, я знаю.

— Торопишься опять, — покачал головой То.

— Вот не расскажу тебе продолжение, а его только старый То Лао и помнит…

— Ну, что вы, То, расскажите, пожалуйста!

— Ну хорошо, так и быть. Нефритовому дракону все равно не понравилось, что залов почти равное количество, и, потому разрушил он почти все перегородки в том Дворце, который сейчас называется Дворцом земного спокойствия, и повелел придворному художнику в центральном зале написать себя, чтобы следить за порядком в городе.

Император боялся Дракона, но был очень недоволен, потому что, как ты знаешь, Дворец земного спокойствия возвели для первой жены Императора. А еще была у него дочь. И была дочь его прекрасна, как цветок лотоса, легка, как воздушный змей в утреннем небе и ослепительна, как праздничные фейерверки в ночном. Кожа ее была бела, словно лунный свет, а волосы подобны солнечному… вот прям, как у тебя…— вновь лукаво улыбнулся То Лао, заметив, с каким интересом Лина его слушает.

Она покраснела и неловко улыбнулась: во внешности ее не было ничего особенного — слишком бледная кожа (когда бы она загорела в Петербурге?) да пшеничные волосы. Но многие китайцы смотрели с обожанием, и первое время Лина страшно смущалась и даже пугалась, когда с ней настойчиво хотели сфотографироваться или пытались дотронуться.

— Прекрасна была императорская дочь, — продолжил тем временем То. — И тогда, чтобы Нефритовый дракон не мог подглядывать за ней, повелел Император не рисовать на фреске глаза дракону, а художнику, который боялся гнева Нефритового дракона, велел говорить, что работа затягивается, так как каждую чешуйку надо было прорисовать, каждый блик сделать драгоценным золотом и перламутром.

А потом художник умер, и сам Император отправился в Небесный дворец, а может и к Желтым источникам, а на фреске так и остался дракон без глаз.

— Красивая легенда, — улыбнулась Лина.