Чуж чуженин

Там кукушье да кукованьице,

Там петушье да воспеваньице,

Там лягушье да воркованьице,

Там медвежье да жированьице

И уж волчье завываньице!

Вот чего-чего, а волчьего завываньица она минует. Пускай в Осеченках всё чужое, главное, там будет ждать Сновид. Родной, любый, ненаглядный Сновид.

Станут ли они править свадьбу Осенинами, как полагается, или не будут откладывать?

Мстиша сделала глубокий вдох и выше подняла голову, приободряя себя мыслями о предстоящей встрече с молодым боярином.

Но эти попытки пропали втуне. Тревога нарастала, а сомнения проедали в былой уверенности всё большую брешь. Чтобы отвлечься, княжна повернулась к Векше.

Чернавка, никогда не бывшая болтливой, и вовсе не проронила ни слова с тех пор, как их поезд отбыл с княжеского двора. Молчаливой тенью она сопровождала свою госпожу на всех привалах, без подсказки предугадывала её малейшую прихоть, внимала каждому взгляду, но делала это отчуждённо. Трудно было поверить, что эта замкнутая девушка с бескровным лицом устроила столь боевитый приём Ратмирову посольству.

Чем ближе они становились к землям боярина Внезда, тем бледнее делалась Векша.

— Подай пряник, — лениво приказала княжна, и служанка, ушедшая глубоко в свои потаённые думы, вздрогнула, едва не выронив веретено, с которым не расставалась всю дорогу.

На насмешки Мстиславы она лишь отвечала, что, мол, негоже чёрной девке сложа руки просиживать. Векша убрала работу и потянулась за кульком со сладостями.

Раздражённая нерасторопностью чернавки, Мстиша вырвала весь мешочек.

— Ну, чего ковыряешься? — Она сердито заглянула внутрь. — Вяленица тоже сгодится.

Мстислава кинула в рот горсть засахарившихся кружочков, но, недолго пожевав, выплюнула репу.

— Тьфу ты, во рту вязнет!

Кушанье не развеяло ни скуки, ни тоски, изъедавшей княжну. Отбросив мешок с лакомствами на колени Векше, Мстиша распорядилась:

— Поди, спроси у Хорта, далеко ли до Осеченок осталось.

Девушка непонимающе нахмурила брови.

— На слазке?

— Велено же, тотчас поди да спроси! — упиваясь возможностью выбранить непонятливую служанку, повысила голос Мстислава. — Буду я ждать, пока этот волчий хвост вздумает остановиться.

И дотоле бывшая без кровинки в лице, Векша побледнела ещё сильнее.

— Уж сумерки падают, не иначе, как скоро совсем на ночлег встанем, — робко попыталась возразить девушка, но лишь заставила рассвирепеть свою госпожу.