Чуж чуженин

— Ах ты, негодная, мне перечить вздумала! Пробежишься, ножки не отвалятся! — С этими словами Мстислава толкнула несчастную Векшу в бок, и той не оставалось ничего, как на ходу спрыгнуть с возка.

От неожиданности чернавка едва не угодила под копыта ехавшему рядом бережатому. Кроме верховых их возок сопровождали ещё две телеги, гружённые приданым. Обоз двигался не шибко, но пешей девушке, давно не разминавшей ног, было не так-то легко нагнать его.

Растерявшаяся поначалу Векша, завидев, что никто не обратил на неё особого внимания и уж точно ждать не намеревался, отыскала взглядом возвышавшегося над остальными всадниками Хорта и, подобрав старенькую застиранную понёву, во весь дух припустила вперёд.

Чернавка бежала изо всех сил, но даже так ей было не сверстаться с всадниками. От недоумённых взоров зазимцев запылали щёки. Наконец, кто-то окликнул воеводу и тот обернулся. Завидев запыхавшуюся, сгорающую от стыда Векшу, он резко рванул на себя повод, и по одному его знаку тотчас остановился весь обоз.

Лицо молодого воеводы вытянулось, но он терпеливо дожидался, пока девушка, приложив одну руку к груди, чтобы успокоить зашедшееся дыхание, добредёт до него.

Не то стараясь занять неловкое молчание, не то пользуясь тем, что некоторое время Векша не могла говорить, Хорт улыбнулся, и его глубокий грудной голос был слышен каждому в поезде:

— Куда ж так торопишься, славница? Неужто усовестилась да перстенёк мой решила вернуть?

Промеж всадников прокатилась волна мягкого, незлобивого смеха, который несколько утешил бедную Векшу.

— Не серчай, воевода. Что с возу упало, то пропало. — Конники снова засмеялись, а Хорт добродушно усмехнулся. — Княжна велит справиться у тебя, скоро ли в Осеченках будем.

При упоминании Мстиславы Хорт тут же изменился в лице. Его игривого веселья как не бывало, а между бровями собралась складка. Но воевода справился с собой и спокойно, хотя и без былой теплоты ответил:

— Княжне передай, что на развилке заяц перебежал ту дорогу, что на Осеченки лежала, так я решил в объезд править.

Глядишь, лишь поприще потеряем, зато моя душа спокойней будет.

Тут уж пришёл черёд бледнеть Векше. Она разомкнула было губы, чтобы поблагодарить за ответ, да так и не нашлась, что вымолвить. Девушка даже подумать боялась о том, чтобы возвращаться к своей госпоже с подобной вестью. Однако делать было нечего, а суровое и ставшее вновь неприступным и холодным лицо воеводы говорило о том, что надежды для Векши не оставалось.