Сила и ярость Юга

Потому что их на самом деле объединяли две вещи: преждевременно ушедшая в иной мир кирия ди Корса, мать и жена, и щедро залитая солнцем плантация Джосси, которой принадлежали оба их сердца…

К тому времени, как  они приблизились к дому, невзирая на весь кошмар происходящего, в животе засосало от голода. Она ведь не ела ничего со вчерашнего вечера, а солнце близилось к полудню. Ясмин выпрямилась, с наслаждением чувствуя, как горячие лучи гладят бронзовую на свету кожу. Тепло растекалось по телу и успокаивало.

Вальдер вёл лошадь в поводу и последние несколько шагов двигался тяжело, с непривычки явно устав от жары. Глаза его щурились от яркого света, на лбу выступили капли пота. Он вышел чуть вперёд. Облегающие штаны и высокие сапоги были измазаны грязью, непривычный наряд в их землях, где любят свободную и легкую одежду. Ясмин отвернулась и отбросила волосы с плеча.

Сейчас все увидят её в таком виде на лошади чужака. Что подумают слуги? За кого её примут, за проигравшую сражение девчонку? Отец ведь долго готовил её править вместо него, не выдавая замуж, будто не доверял ни одному из многочисленных женихов, что уже лет восемь добивались руки Ясмин.

И теперь всё это рухнуло в одночасье, стоило магам захватить власть. Сейчас Ясмин никто, как бы ни привыкла за много лет чувствовать себя хозяйкой. Вальдер сейчас вполне может сделать её личной прислугой либо и впрямь рабыней, раз она отказалась стать его женой. Кто знает, что сейчас на уме у этого подонка? Но ещё не время сдаваться.

– Я не стану вашей… послушной рабыней, – произнесла она тихо. – Кириос.

Вальдер вскинул голову, чуть удивленно скользнув взглядом по её гордой осанке. Наверное, после того, как она снова пыталась его ударить, он вряд ли захочет разговаривать по-хорошему. Кровь запеклась на его разбитой губе, и он коснулся её кончиком языка, а потом сплюнул в сторону.

– Что же вы хотите, Ясмин? – в чужом голосе с акцентом слышалась усталость.

Осталось совсем немного до двора поместья, показались за деревьями песчаные дороги, стройные ряды кипарисов у стен дома. Ясмин скользнула взглядом по белым колоннам у парадных дверей. Чужаки стягивались ко входу, ожидая возвращения хозяина.

Ясмин воротило от мысли, как сейчас они представляют себе то, что творилось в зарослях после её поимки. Представляют, что он мог сделать с ней там.