Бродячий остров

По их склонам, словно рябь на воде, бежали полупрозрачные тени. Колдун сидел, завернувшись в свой балахон, и буднично пил кофе из чашки. Потом Джинни заметила радужные отблески в воздухе, оценила быстрый бег облаков и поняла, что за пределами террасы, как обычно, бушевал ледяной ветер, просто их столик был накрыт пологом из флайра, будто толстым одеялом из теплого воздуха.

Чтобы постоянно поддерживать такой полог, требовалось огромное мастерство. А дон Скарца сидел с совершенно расслабленным видом. Завидев девушку, он небрежно кивнул на свободный стул:

— Присаживайся.

— Спасибо. Надеюсь, с Морено все хорошо? Где он? — неожиданно для себя спросила она, тоже наливая себе кофе в чашку.

Судя по его виду, Скарца не ожидал такого вопроса:

— Наверное, вернулся к себе, а что? Я вообще-то не ради него тебя вызвал. Я подумал, что тебе лучше вернуться домой. Твоей матери сейчас особенно нужна поддержка.

От удивления Джинни сделала такой крупный глоток, что обожгла рот и закашлялась. Интересно, с каких это пор Скарца начал волноваться о чувствах других? И что послужило причиной такого морального прозрения?

Она с подозрением уставилась на колдуна.

Голос его звучал мягко, как шелк, но его темный взгляд ощущался хваткой на горле. Джинни поспешно отвела глаза в сторону ущелья. Лучше уж любоваться горным пейзажем, чем смотреть на это энергичное, перепаханное шрамами лицо. Оно и притягивало её, и пугало. Дело не в шрамах, они-то как раз не страшны… Пугало другое — то, что скрывалось за колючими проницательными глазами.

— Даже в наш паучий угол доходят новости из внешнего мира, знаешь ли, — многозначительно произнес Скарца. От его слов у Джинни словно опору вышибли из-под ног.

Паучий угол. То же самое она сказала Соль, когда они шептались позавчера. Кроме них, в коридоре больше никого не было, и тем не менее дон Скарца повторил их разговор слово в слово.

А она-то думала, что они с Соль станут подругами… Но похоже, расположение колдуна значило для девчонки гораздо больше.

Настолько больше, что она не преминула сбегать и донести на Джинни. На языке вдруг сделалось противно и горько. Хорошо, что кофе ещё не кончился, чашка кофе — самое удобное средство, чтобы спрятать в ней свои чувства.

— …И мне действительно жаль, что так вышло с твоим отцом, — добавил колдун.

Его голос звучал искренне, так что Джинни решилась спросить:

— А вы можете объяснить, что случилось с тем дирижаблем? И с воланте?

— Думаю, что могу.