Бабушка на выданье

Ах, вот в чём дело! Это не центр дома, по крайней мере одна стена зала внешняя, а зеркала, видно и есть окна!

Горничная остановилась перед дверями, по обеим сторонам которых замерли караульные, и неуверенно спросила:

– Прикажете подождать?

– Да, конечно, – изрекла Эрмина и осталась довольна величественным тоном.

Покои короля, как ни странно, оказались не в башне, а на втором этаже в основном здании. Эрмина с робостью перешагнула порог.

С внутренней стороны двери тоже стояла охрана, но больше в первой комнате никого не было, и она с уверенностью, которой не чувствовала, направилась к следующей двери.

Там обнаружилась спальня вовсе не королевских размеров, примерно с комнату её однушки в прошлой жизни. Плотные шторы закрывали оба окна, создавая полумрак. Эрмина замерла у входа. Дама, сидевшая на стуле, недалеко от изголовья кровати, встала и поклонилась. Король Эрмет лежал на низком квадратном ложе, спутанные волосы разметались по подушке, под закрытыми глазами залегли глубокие тени. Эрмина даже растерялась, потому что исхудавший человек с жёлтой кожей и заострившимися чертами был слишком не похож, на того, которого она видела на портрете. Морщинистые руки, вытянутые поверх одеяла, в багровых и синюшных пятнах, с пальцами, унизанными крупными перстнями, казались неестественными и неживыми.

Он, видно, не слышал, что кто-то вошёл. Надо что-то сказать, но как его называть? Эрмина обратилась к сиделке:

– Его Величество спит? Может, мне зайти позже?

– Нет! – ответил Эрмет неожиданно звучным и ясным голосом, так что Эрмина вздрогнула.

– Иза, иди.

Теперь, когда он открыл глаза, Эрмина видела несомненное сходство с портретом. Они, почти чёрные, живые, притягивали к себе внимание, и она почти не заметила, как женщина вышла. Повинуясь жесту, принцесса подошла ближе, придвинула стул сиделки к самой кровати и села. Вряд ли в королевской семье придерживаются формального стиля общения, по крайней мере, наедине.

– Как самочувствие?

Эрмет попытался сесть на кровати, и она вскочила, подвинула ему под спину подушки.

Страх за себя мешался с жалостью к этому человеку, который явно был тяжко болен.

– Не понимаю, – сказал король и коротко закашлялся.

– Воды?

– Давай, – сказал он сварливым тоном. – Не понимаю, откуда это нетерпение. Корона, знаешь ли, тяжела. Надеюсь, что ты будешь прислушиваться к советам мужа. Он очень неглуп и, полагаю, сумеет управиться с королевством не хуже, чем со своим баронством, – он взял поданную чашку и с жадностью начал глотать.