Мурильда и её друзья

–  Городская кошка уходит от жизни на природе, она вырождается, городская кошка!

Мурильда, прервав рассуждения, рванула в траву и вышла со здоровенной черной мышью в зубах.

–  Не знаю как городская кошка, а ты Мурильдочка еще не выродилась.

Комплимент от старого опытного кота дорого стоил. Мышь отдали дедушке Барсидзе, он старый, ему надо хорошо питаться. Он наш благодетель, в сущности. Временные трудности кончатся, мы куда-нибудь да выйдем. А там опять цивилизация, опять миллиарды…

Как приятно принять ванну, выпить чашечку хорошего кофе, нахлестаться валерианки и покататься по полу.

Лес все не кончался.

И когда мы думали, что он никогда не кончится и когда кошка Лейла завыла и стала драть когтями ближайшее дерево.

Из-за деревьев вышла корова и замычала на нас самым противным голосом.

–  Коровушка! Кошечка ты моя. Ты ведь здесь живешь? В смысле не в лесу, в смысле ты далеко от дома не уходишь?!

Корова мычала самым бессмысленным голосом, корова явно хотела бодануть нас своими острыми рогами.

Мы шли следом за коровой, мы верили в лучшее будущее. И оно показалось за деревьями, всё из себя деревянное, но чрезвычайно привлекательное.

Деревянный частокол из заостренных сверху и обожженных кольев. За частоколом скромненькие бунгало, оттуда доносится пенье. Не иначе молятся, не в лад, но с энтузиазмом молятся.

–  Жива еще вера в американском народе, умилился папа Барсидзе.

–  В смысле канадском народе. В смысле народе Северной Америки.

Из-за частокола раздался совершенно бессмысленный вопль. Кого-то явно резали.

–  Пойду, проверю. Сказала Мурильда.

За забором раздавался свист бича и протяжный стон. Корова, пришедшая вместе с нами к забору, ничему не удивляясь, мычала и требовала, чтоб её впустили.

–  Глядите! Усмотрела глазастая Лейла.

Над воротами лагеря висела табличка.

“Всеамериканская Великая секта истинного Сатанизма”.

Наша корова работала у хороших хозяев.

Мы сидели на заборе. Мы наблюдали за зверствами американских сектантов. В смысле канадских сектантов. В смысле неизвестно каких, но исключительно зверских сектантов. Звери так не умеют. Звери добрые и заботливые животные. Они любят детей, заботятся о подрастающем поколении и даже не едят стариков. В смысле не все и не всех едят. Только в крайнем случае.