Не пара для эльфа

Если методы со времен Лубянки и тридцатых годов не изменились, пришельцу придется туго.

***

Щеглов рассказал, что они отправили в «коридор» между мирами следящий зонд, который вполне успешно транслировал картинку. Как только он подал сигнал тревоги, наши военные запустили туда малокалиберный фугас. Потом в проход вошли спецназовцы и достали оттуда по частям странную зверюгу, подозрительно напоминающую восточного дракона.

– Господи! – воскликнула я, когда Щеглов рассказал об этом. – Что с моей квартирой? Вы притащили туда военную артиллерию?

Его сопровождающий, подполковник УФСБ Иван Васильевич Машера, сделал вид, что смущен, и откашлялся:

– Как бы это сказать помягче.

Квартиры больше нет. Все личные вещи мы вывезли и каталогизировали. Теперь там «Регулярный объект М2».

– Два?

– Есть еще М1.

– Вот как? 

Я была в шоке. Значит, дом теперь – филиал сталкер-клуба. Большие мальчики превратили квартиру в исследовательский объект. Наверное, разобрали стену, раз смогли доставить туда военную технику.

 

– Чего еще я не знаю?

Ученый поделился радостью. Дракона заморозили. Позже Щеглов, одетый в костюм биологической защиты, а также спецы, прикатившие из столицы, исследовали останки этого существа. Его разместили в боковом крыле здания, в самом большом зале, предназначенном для лекций и собраний.

Куски, обернутые в пленку, истекали не кровью, а чем-то вроде эктоплазмы, как в «охотниках за привидениями». Этакая полупрозрачная, светящаяся слизь. Коллеги Щеглова собирали пробы и расфасовывали по контейнерам и пробиркам.

– Ой, мама, – только и нашлось у меня. – Вы будто рыбу глушите на реке, ребята.

Я не знала, что еще сказать. Мне разрешили посмотреть, но для этого пришлось нарядиться в такой же нелепый костюм с противогазом и маской.

– А что, это опасно?

«Ой, Кристина, нафига ты сюда полезла?» Но любопытство было сильней.

– Нет, не думаю. Просто предосторожности, пока мы не изучим пробы.

– Что это? Змея? Дракон?

– Это существо с той стороны, – обрадовался Семен Семеныч.

– Прелестно! Что-то материальное, а не эктоплазма. Вот вам, Кристина, и наглядный пример материализации мыслеформы, которую активно визуализирует миллиард с лишним человек.

– Это то, о чем я подумала? 

У меня расширились глаза. 

– А о чем вы подумали? – улыбнулся ученый.

– Тульпа.

Буддийская иллюзия. Материальное присутствие наяву того, что воображает человек с очень сильной энергетикой.

– Что-то вроде. Не совсем, – нахмурился он.