Дом быта в Аду

И все равно успевает крутить по пять романов одновременно, периодически напарываясь на новенькие рога очередного мужа. Но в бой вступать не смеет. Сбегает. Я ему давно повторяю, что с такой жизнью надо заканчивать, но Фунтик ничего не слышит и ничего не желает понимать.

— Не скажи, — хмыкнул Кон. — Твое замечание по поводу брюк он учел и завел себе кожаные. Согласись, кожаные штаны гораздо устойчивее к воздействию подоконной растительности.

— В итоге, сбежав от очередной дамочки, фавн улепетывает сюда, — не слушая Кона, продолжила Нелли, — и отсиживается.

Обиженные мужья едва ли не стаями под нашими окнами ходят, понижая нам общий уровень культурного заведения своими воплями и угрозами. Раньше и внутрь ломились, но мы не пускаем. Даже сигнал на таких шебутных отключили.

— А с Фунтиком ничего не сделаешь, — подытожил Лепрекон. — Он фавн.

— И что в нем такого? — поразилась я.

— Ты просто непривычная, — отмахнулась Нелли. — Местные и не такое видывали. Фавны славятся тем, что притягивают к себе противоположный пол, несмотря на свою внешность.

А Фунтик еще и обаятельным умеет быть.

— Ты забыла сказать, что про фавнов ходят сплетни, что они — лучшие во всех мирах любовники, — усмехнулся Кон, прибирая с нашего столика пивную кружку. — И, конечно же, находятся желающие проверить. А Фунтик и рад. Никому не отказывает.

Нелли скривилась.

— На дух не переношу фавнов! — воскликнула она с жаром. — Века проходят, а они не меняются. Как были любителями веселых ночных гульбищ, так ими и остались.

Лепрекон ничего на это не ответил, только философски пожал плечами, ополаскивая кружку под струей воды.

— Так! Хватит рассиживаться, — встряхнувшись, как собака, скомандовала Нелли. — До заката осталось совсем немного времени.

— До заката? — переспросила я и осмотрелась, в надежде отыскать окно, но в баре его не было. За чередой всех произошедших со мной злоключений я совершенно потерялась во времени, а случившихся событий и впечатлений с лихвой хватило бы дня на три.

— А сколько сейчас времени?

— Шесть вечера, — ответил Лепрекон, вытирая кружку белоснежным полотенчиком.

— Сколько?! — опешила я. — Но я ведь в начале шестого умерла…

— Это там было семнадцать часов тринадцать минут, — сказала банши, — а здесь ты очутилась в пять часов тринадцать минут утра. Именно поэтому меня не было на работе, кстати.

Я недоверчиво покосилась на Кона, потом — на Нелли, но они смотрели на меня так, что сразу стало ясно — не издеваются.