Дом быта в Аду

Неужели? Неужели он?

Мужчина выглядел почти так же, как на множестве снимков в справочных статьях о нем: невысокий, крепко сбитый, похожий на кузнечика без шеи в своем черном костюме по моде века так девятнадцатого. У него было довольно обычное лицо. Если бы не темные кудри с сильной проседью, я могла его и не узнать. Добрые карие глаза смотрели из-под нависших век. Усики прикрывали верхнюю губу, а накрахмаленный воротничок подпирал щеки, от чего те казались круглее.

Да, это был тот самый Луи Жак. Удивительно!

— Но как вышло, что вы здесь? — спросила я, вслед за мужчиной проходя в центр комнаты.

— Вы же столько сделали для мира!

— Вы про то, мадемуазель Александра, почему я не попал в Рай? — с усмешкой спросил месье Луи.

Я кивнула.

— Вы знаете, я всегда был ужасным эгоистом, — понизив голос до шепота, с блеском в глазах сказал мужчина, словно сознаваясь в своей тайне. — Когда проводил все свои опыты, я не думал о том, что делаю это для всего мира. Мне хотелось заработать, а в своих опытах я видел огромную перспективу для получения больших денег.

И так было всегда. Когда мне сказали, что я могу попасть туда, наверх, к свету… А потом переродиться и новым человеком прожить еще одну жизнь, я предпочел это место, — сказал мужчина и повел рукой вокруг себя. — Я смог бы вернуться. Но я не вспомнил бы себя, был бы другим. Возможно, я снова бы что-то придумал! Но… Мне нравится помнить, кто я есть. А тут тоже можно жить и работать.

***

Нелли вернулась лишь через какое-то время, а я не подумала о том, чтобы отправиться ее искать.

Вместо этого осталась с месье Луи.

Из комнаты, которую он сам называл рабочей, мы прошли в его кабинет. Как-то незаметно на столе появились чашки, большой чайник с чаем и горка крохотных шоколадных конфет в красной фольге. Расплываясь в улыбке от моего интереса к себе, месье Луи рассказывал о своей жизни, о смерти, о том, как почти случайно оказался в доме быта здесь, в Аду. То и дело подскакивая, чтобы снять с многочисленных полок какой-нибудь фотоальбом, книгу, папку со своими чертежами, рисунками или отдельные листочки с записями опытов, мужчина с удовольствием описывал свое посмертное существование.

Я улыбалась и с искренним любопытством рассматривала снимки. Их было много — мастер непременно оставлял себе копии всех удачных работ. Настоящий фанат фотографии, он составлял коллекции снимков самой разной направленности, с одинаковым трепетом относясь и к удачным портретам, и к снимкам самой простой своей бытовой обстановки.