Дом быта в Аду

— Наверное, с этим очень сложно жить, — пытаясь представить будни такого человека, сказала я.

— Мадам Виолетта не жалуется, — пожал плечами месье Луи. — Приноровилась. Даже получает удовольствие от процесса. Актриса ведь. А тут не просто перевоплощения при помощи нарядов и грима, а полная перемена облика.

— Но как с этим жить? — спросила я.

— Ей повезло, она весьма неординарна сама по себе, а уж с такой особенностью… — усмехнулся месье Луи. — Мадам Виолетта быстро обрела интерес к себе со стороны нескольких местных жителей.

Они воспринимают ее как диковинку, как невиданную зверушку, которая не устает удивлять очередным фокусом, и приглашают ее на свои званые вечера, как особо важную гостью. Да и другие зовут мадам Виолетту. Особенно поэты. И вот за саму возможность пригласить Виолетту Колаяни платятся весьма внушительные деньги, позволяющие этой необычной даме жить так, как она того пожелает. Ее покровители купили ей дом, наняли машину с шофером, платят приходящей прислуге, а мадам Виолетте нужно лишь заниматься тем делом, которое она любит и не считает унизительным — развлекать публику.

— А снимки? — спросила я.

— При каждом своем перевоплощении мадам Виолетта получает новую внешность, ни разу не было повтора, — ответил месье Луи. — Она мало что знает о тех людях, которыми становится, но на один месяц они остаются с ней, чтобы после бесследно исчезнуть. Но все они — и она тоже. Поэтому мадам Виолетта делает снимки каждого своего нового лица, чтобы запомнить, какой она была.

Пусть недолго, всего один месяц.

— И она никогда не возвращалась к самой себе? — спросила я.

— Нет, — с печалью в голосе ответил месье Луи. — Она потеряла свое настоящее лицо.

Я попыталась представить себе женщину, которая не может увидеть знакомое отражение в зеркале. Женщину, потерявшую не только свое лицо, но и много больше. Характер. Опыт. Саму себя. Я вздрогнула, на миг представив, что сама оказалась в ситуации мадам Виолетты.

— Не хотела бы я пережить что-то подобное, — призналась шепотом.

— Не хотела бы однажды проснуться, а я — не я. И знакомые смотрят, но не узнают. Она очень сильная, раз смогла с этим сжиться, справиться.

— Да, — согласился месье Луи.

Совсем рядом хлопнула дверь, раздались шаги, а потом в комнату заглянула немного взъерошенная и чем-то расстроенная Нелли.

— Ты здесь? — спросила она, глядя на меня, хотя ответ был очевиден. — Месье Луи, мои извинения.

— Что вы, что вы, мадемуазель Нелли! — воскликнул Даггер.