Викторианский шик

Множество раз они оба одновременно просыпались от романтических вздохов друг друга или от восклицаний: 

– О, Джордж! Тебе лишь, рыцарь, я принадлежу! Возьми меня и будь всегда со мною, надо мною и во мне!

– Элизабет, душа моя и пламя! Тобою лишь хочу я обладать или никем! Никем-никем, но лишь тобою!

Нежная перекличка продолжалась до тех пор, пока сон не оказывался сильнее их обоих.

Такие трогательные звуки, раздающиеся под лондонскими звёздами, не оставались незамеченными. Но жители соседних особняков не сетовали на шум, они лишь подходили к окнам и закрывали их плотнее, не смея вторгнуться в мольбы и стоны влюблённых. Или, напротив, распахивали окна пошире, чтобы внимать чудесным звукам и не понимать, и не догадываться даже, каким вдохновением, какими источниками питается такая любовь, в каких краях рождаются подобные земные ангелы…

Иногда Элизабет, слыша, как Джордж бьётся от неразделённой любви об стену в соседней комнате, лишалась чувств от сострадания.

Иногда, напротив, мужественный Джордж, будучи не в силах вынести любовных страданий Элизабет, вдруг падал навзничь у её дверей, отбросив трость и шляпу, но и в этом движении он словно стремился приблизиться к Элизабет, смотрящей на него с невыразимой нежностью… Тогда Элизабет, склонившись к Джорджу, но не смея коснуться его увлажнённого лица, шептала о своей любви к нему, и Джордж вновь восставал…

Но далеко не все дни влюблённой четы были безоблачными…

Бывали и тяжёлые минуты… Иногда Джордж, сокрушаясь от ничтожности своей любви по сравнению с неземной любовью Элизабет, стеная, бродил по поместью… Иногда Элизабет, остро ощущая свою недостойность быть рядом с прекрасным Джорджем, стеная, бродила по парку… Лекарством от страданий была лишь долгожданная встреча.