Зельеварение для начинающих. Тени прошлого.

- А откуда Линки взял на это деньги? Или домовики уже научились делать настоящие галлеоны? - Одна моя бровь сама собой поползла вверх, и девушка немного замялась.

Я как раз закончил приводить себя в относительный порядок и более внимательно взглянул на подопечную.

- В этом кафе работает один мой знакомый. Я передала вместе с домовиком записку, так что рассчитаюсь за все потом, когда получу доступ к своему счету.

- У тебя есть сейф? – Я припомнил, что в разговоре с Вайсом она упоминала о чем-то подобном.

- Да.

Правда по моим прикидкам там должно быть остались совсем крохи - все ушло на мамино лечение. И сомневаюсь, что администрация Мунго решила вернуть мне аванс. А доступа к отцовскому сейфу у меня нет. – В голосе Элиз проступила горечь.

- Как это? - Описанная ситуация меня удивила. Обычно детям выделяют отдельный сейф и выдают доступ к семейному в крайних случаях. Такие как преследование властями, например. Но здесь все было наоборот. Антон Долохов предпочел ни с кем не делиться своими богатствами, которых у него, по моим представлениям, должно быть награблено в худшем случае на несколько десятков тысяч галлеонов.

В лучшем же его состояние должно было измеряться на несколько сотен тысяч. И ничто из этого не досталось дочери? В душе поднималась почти физическая волна гнева и презрения к бывшему соратнику. Мне и раньше бросались в глаза его садистские замашки, эйфория от совершаемых преступлений и огромная жажда наживы, но я предпочитал ничего не замечать. Просто шел к своей цели. Но я слишком на многое закрывал глаза. Пора решать проблемы и исправлять свои ошибки.

- Не стоит беспокоиться об этом. Я сам за все заплачу.

- Но...

- У тебя есть возражения нищая девочка? Или ты считаешь, что я обеднею, оплатив один завтрак? Лучше считай свои деньги, а не мои. - Мой голос теперь звучал твердо, практически впечатывая каждое мое слово. Элиз смешалась и отвела глаза.

- Нет, просто я хотела сделать вам небольшой подарок.

- В честь чего? - Подобное желание меня несказанно удивило и остудило пыл, вызвав толику раскаяния за резкие слова.

Но я постарался это ничем не показать, только немного смягчил интонации.

- Вы очень много дали мне, а я чувствую, что толком никак не могу вам отплатить. Когда я вырасту, пойду на работу и несомненно верну вам все до кната, но пока вот только так...

Эта юношеская запальчивость и порывистость, столь часто раздражающая меня в других учениках, в исполнении Элиз показалась вдруг почти очаровательной.