Сколько той жизни

- Встретишь Михася, не забудь передать от меня доброе слово.

Угроза

До города Кашкан добрался задолго до рассвета. Линдас еще не вернулась. Она записала на автоответчик просьбу срочно позвонить в редакцию.

Алексей спешно набрал номер.

- Где ты пропадал?

В интонации вопроса отчетливо слышалась тревога.

- Что стряслось?

- Готовится или уже произошло что-то ужасное, - затараторила Инесса. - Вечером из Бюро Времени поступило сообщение о трагической смерти Михаила Батурина. В нем говорится, что он погиб сегодня утром.

Но ведь утро еще не наступило! Представляешь?! Тебе надо срочно ехать к нему на виллу.

- Я только что оттуда.

- Ты его видел?

- Нет.

- Почему?

- Последний раз он был там три года назад.

- Что же теперь делать? - растерянно спросила девушка.

Кашкан попытался сосредоточиться и сконцентрировать волю и мысли.

- В сообщении что-либо говорится о месте происшествия?

- Одну секундочку... Тут написано: "Трагедия произошла в районе Старой пристани". Я так растерялась, что сразу упустила это из виду.

..

- Больше никаких подробностей?

- Я пересказала все сообщение. Оно очень короткое. Надо немедленно позвонить в полицию.

- Нет, ни в коем случае. Мы только предупредим их.

- Что ты предлагаешь? Ведь надо же что-то делать!

- Сразу после дежурства возвращайся домой и жди моего звонка.

- Что ты задумал?! - истерично выкрикнула Инесса.

- Жди звонка, - упрямо повторил Алексей и положил трубку.

До старой пристани он доехал на такси, оставив машину Линдас возле ее подъезда.

На дорогу ушло двадцать минут и еще два часа жизни. Какой теперь смысл экономить время? Днем раньше, днем позже - разницы никакой.

Несмотря на глухую ночь, по пристани бродило много людей. Правда, к пассажирам они не имели никакого отношения. Тут доживали свои последние дни те, кто всего лишился и уже потерял последнюю надежду выкарабкаться. Свои последние часы они почему-то стремились провести у моря.

Почти у самой воды пылал костер, окруженный безмолвными тенями. Кашкан подошел к ним, и тени раздвинулись, давая и ему место у огня.

Его приняли за своего. И не мудрено. После стольких бессонных ночей он мало чем отличался от здешних обитателей, прозванных в народе "нулевиками" по той простой причине, что их время неумолимо приближалось к нулю.

Алексей всмотрелся в небритые помятые физиономии, надеясь найти батуринскую, но в сумерках все выглядели на одно лицо.

"Беда и скорбь всех уравнивает и обезличивает", - подумал Кашкан.