Солнце в волосах

Можно и за сутки управиться, если быстро и без передыху, а можно и неделю ползти наперегонки с сороконожкой какой. Это уж каждый сам решает. Я бы сам за сутки дошёл, да не выдержал, мелкий был совсем. Спать завалился. Второй раз уже специально на ночлег встал. А когда поступил-таки, тогда вообще три дня шёл! Днём топал, а ночами повторял материал!».

Иногда мне было даже завидно. Я ведь столько исходила! И пешком по лесам, и ночевать могу, и еды раздобыть умею. А так ты не просто идёшь, а с важной целью! Ожидая, что за этим произойдёт что-то прекрасное! Это чувство вспомнилось мне сейчас, и я поняла, что сбывается маленькая мечта.

– Но, Эстэриол, я же… я же не маг! Как меня…

– Плевать! – решительно прервал он. – Спрячу! Будешь у меня в комнате жить! Уж лучше, чем опять тебя у этого гада оставлять! – Эст глянул на меня и смягчился. – Я ведь постоянно об этом думал. Пытался как-то найти лазейки, решение. Не волнуйся, Ая, я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя! В любом случае, хотя бы сейчас поживёшь так, а дальше посмотрим, – и он улыбнулся.

– В крайнем случае, превращу в кошку и выдам за собственный фамильяр!

Я шутливо ткнула его локтем, он же в ответ схватил меня и закружил, целуя.

А на улице никого. Тишина, ветер в кронах гуляет, звёзды с неба поблёскивают, бледнея под выползающим диском луны. Внизу в порту еле слышно раздаётся ругань, где-то идёт гулянье, дурная собака лает, наслаждаясь эхом в переулке. И во всей этой тишине журчание какого-то пьяницы, что привалился в кустах у края площади, думая, что он один.

Не дошёл, бедняга.

– О-о-о-х!!! – раздался его перепуганный голос, и он зашаркал прочь нетвёрдой походкой.

Сквозь тьму, тихо, будто плывущее облако, к нам приближалось что-то белое, сверкая покатыми боками в лунном свете. Эстэриол выпустил меня и подался навстречу этому неясному видению. Стройные белоснежные ноги; длинная, заплетённая в косы, грива; копыта, будто мягкие кошачьи лапы еле слышно шорхнули, переступив на брусчатке; раздалось тихое мелодичное ржание.

В детстве я слышала много сказок от Мальриса, да и Зурб, бывало, рассказывал что-то своё, гномовское. Но почти всегда главный герой, спасающий девицу от всяческих бед, имел именно такого, волшебно-прекрасного белоснежного коня.

Не сдержавшись, я хихикнула в кулачок. Но конь был слишком чудесный, и восхищение перебило смех. Он будто почуял симпатию и подошёл ко мне. Блеснул чёрным глазом и коснулся мордой моих волос.