Солнце в волосах

И не шорхает ничего, не мешается, не тянет. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько удобно! И движения такие лёгкие, ловкие! Казалось, что я чуть ли не летать могу!

Запрыгнула на стол одним прыжком, свалив по пути колбу с чем-то, и, гордо распушив хвост, прошлась перед зеркалом. Если честно, я думала, что Эстэриол превратит меня в какую-нибудь белую или наоборот, чёрную кошку, а не в обычную: серенькую с полосками. Но теперь, увидев себя в зеркале, решила, что мне так даже больше нравится. Я была пушистой серо-коричневой полосатой кошечкой, с чистой, лоснящейся, будто только что вычесанной шёрсткой.

Довольно мурлыкнула, это мне тоже понравилось, и я принялась мурлыкать на все лады и кататься по столу, попутно сваливая всё, что там так любовно расставляла с тех пор, как поселилась в Светоче. К сожалению, кошачьей грацией я пока не обладала, но надеялась, что скоро привыкну. Наслаждаться новым состоянием было так чудесно, что я даже забыла, для чего это затевалось, да и про упущенную ночь в объятьях возлюбленного почти не думала – всё сознание поглотили новые ощущения.

Навалявшись перед зеркалом, я спрыгнула со стола и бесцеремонно запрыгнула с пола прямо на грудь Эстэриолу, неаккуратно цапнув когтями ворот рубашки. Он не издал ни звука, даже не пошевелился! Бедный, действительно весь выдохся! Я устроилась мордочкой к его лицу и, насколько смогла, обняла его своими коротенькими пушистыми лапками и принялась мурлыкать. Это была какая-то почти магическая полудрёма.

Вдруг подумалось: а если коты, когда мурлыкают, тоже колдуют? Кто знает, может и я в этом облике что-нибудь смогу? Захотелось представить разные чудеса, но я, продолжая мурчать, сама себя убаюкала и незаметно уснула. И спала слаще, чем все эльфийские пирожные на свете.

8. Запах тысячи шагов

Утро наступило по-другому. Необычно, странно. Тёплое дыхание на спине одновременно и согревало и холодило. А ещё ощущение странное, будто кто-то раз за разом накрывает и медленно стягивает тяжёлое зимнее одеяло.

Я с наслаждением потянулась и тут же распахнула глаза от короткого возмущённого вскрика. Гигантское сонное лицо Эстэриола улыбалось, а на подбородке уже кровоточила свежая царапина.

Я хотела пробормотать что-нибудь ласковое и попросить прощения, но когда из всего этого получился невразумительный мяв, вдруг поняла, почему умещаюсь на его груди. Оторопь длилась недолго – я быстро вспомнила, что вчера произошло.