Дай мне знак

– Там ничего не было сказано, ни о нём, ни о Доване.

– Да.

– Ну серьезно! – Элеонора не заметила, как рванула кулон и цепочка порвалась. – Часть гарнизона смогла вырваться из окружения.

– Часть, – пустым голосом повторила Верена. – Итлисс атаковал. Крепость пала. Часть смогла вырваться. Я всё уже слышала… Ты мне только скажи... А часть это сколько? Тысяча? Сто? Десять? Двое?

Верена беззвучно заплакала. Подруга прижала её к груди. Заботливая и добрая Элеонора гладила вьющиеся локоны, говорила что-то успокаивающее, и была единственным на свете человеком, которому Верена могла открыться.

– Эл… Скажи... Почему мужчинам обязательно надо быть мужчинами? Почему у них мир всегда через войну? Жизнь – через кровь? Любовь… через разлуку?

– Не знаю, дорогая. Наверное, такова их природа. Я правда не знаю…

– Только бы он был жив, – Верена с такой силой стиснула руку подруги, что та едва сдержала стон. – Я молю богов лишь об одном – пускай он будет жив и вернётся ко мне.

– Он жив. И обязательно вернётся.

Когда Верена окончательно взяла себя в руки, Элеонора слегка отстранилась и, взяв её за плечи, заглянула в глаза.

– Послушай. Это ещё не всё. Мне надо тебе кое-что сказать. Сейчас, подожди...

Элеонора вскинула голову, часто заморгала и выдавила смешок.

– Ну вот, теперь и я плачу.

– Не плачь, дорогая, – прошептала Верена. – Или плачь, если надо… Что я могу для тебя сделать?

– Ничего, просто дай мне ещё минуту, а потом выслушай.

– Хорошо.

– Меня высылают из Башни, – наконец сказала Элеонора.

– Куда?

– В Трезен, это север Андарилии. Войска Бриттолии уже теснят андарильцев, и меня отсылают в одну из занятых союзниками крепостей.

– Но ты ведь консул… Ты не специализируешься на боевых чарах!

– Верно. Но я училась врачеванию. Там сейчас много раненых, каждый медик на счету. Тем более – чародей. По договору с Бриттолией, мы обязаны предоставлять им магическую поддержку.

– Сначала Лодан погиб. Потом Риан. Теперь и ты...

– Прекрати!

Теперь Элеонора вцепилась в руку подруги.

– Риан жив. И я жива. Мы вернёмся к тебе. И когда война закончится, всё будет хорошо. Все мы будем счастливы, жить в счастливом мире.

– Надеюсь, так и будет, – прошептала Верена, прижимаясь к подруге. – Очень на это надеюсь…

– Не надейся, а верь. Пожалуйста. Постарайся ради нас.

– Хорошо. Я буду, – пообещала Верена.

Она знала, что лжёт.