Девушка для Монстра. В дороге

Набирает в грудь морозного воздуха, словно перед прыжком, прежде чем сказать:

— А если я останусь, ты отпустишь его? Отпустишь… их всех?

— Нет! – тут же рявкает Яромир, отшатываясь назад и прижимаясь ко льду, словно пытаясь загородить Динку от чужого взгляда. – Не вздумай!

Кальях Варе смотрит на неё поверх его плеча со спокойным любопытством, чуть склонив на бок скульптурную голову:

— А разве ты сама не хотела бы остаться? Оставить позади всё беды и проблемы, все слишком болезненные эмоции? Наконец обрести покой? Я ведь и вправду могла бы подарить тебе вечность…

Её голос музыкой разносится по тихому залу, соблазняя и завораживая.

И Динке страшно – страшно от того, как точно Кальях Варе обращается к сокровенным желаниям внутри её собственной души. Как же хочется, чтобы это всё действительно прекратилось, чтобы не надо было больше бежать и прятаться, оглядываться, опасаться любого взгляда и ждать удара в спину. И чтобы собственные эмоции перестали, наконец, сходить с ума, мучая и её и Яромира…

«Яромир!»

Ради того, чтобы обрести покой, ей придётся расстаться с Яромиром.

Почему-то из-за этого предложение Кальях Варе сразу теряет половину своего очарования.

Динка может сколько угодно путаться в своих эмоциях, но сейчас она особенно отчётливо осознаёт, насколько Яр на самом деле дорог ей. Он милый, добрый, верный и любящий – пусть даже временами и обрастает шерстью, но это не самый страшный недостаток. И не его вина, что Динка всё ещё не может привыкнуть к тем условием, в которых оказалась.

Слишком сложно смириться с тем, что вся твоя прошлая жизнь навсегда рухнула. И даже с магическим допингом не так-то просто по-настоящему сблизиться с человеком, с которым знакома от силы несколько месяцев. Тем более что иногда эта странная магия скорее не помогает, а только мешает.

И именно потому, что Яромир дорог ей, Динка не может позволить, чтобы он остался здесь, в одной из этих ледяных клеток, стал цепным волчонком неведомой сущности, не слишком похожей на обычную нечисть.

Динка стискивает зубы и повторяет почти через силу:

— Я останусь. Если ты отпустишь его и всех этих детей.

— Дина, пожалуйста, не надо… — почти стонет Яромир, вжимаясь в лёд голой спиной, не способный удержать её как-то иначе. Динку накрывает очередной волной неизбывной и необъяснимой, магической и почти наркотической любви к нему… но сейчас это только добавляет ей решимости.