Две жизни Алессы Коэн

Редкие лучи света пробиваются сквозь маленькие окошки наверху и не могут развеять мрачные силуэты в углах, сотканные из мрака. Жалко, что магическую сферу мастер Гвеллан оставил в тайном ходе. Здесь очень страшно, затхло и темно, и только архимаг невозмутим и спокоен.

Он смотрит на вьющуюся фиолетовую нить, уходящую куда-то под нагромождение бочек: в сумраке подвала они кажутся огромными валунами, которые сейчас раздавят меня.

Я отступаю назад, собираюсь обернуться и бежать без оглядки.

— Стой! — меня хватают и резко отдергивают от шатающейся дубовой емкости. — Ты что, не видишь, что здесь везде охранные чары?

Я замираю, прижавшись спиной к груди архимага, прямо передо мной — отчаянно раскачивающаяся бочка, она как будто исполняет какой-то первобытный танец. Ее дно бьется о стоящие под ней емкости, словно ударяет в тамтам… Сейчас ритм ускорится, мое сердце не выдержит его…

Но Гвеллан прикладывает руку к этому зловещему барабану — и бочка замедляется, я вспоминаю, как дышать, и ужас постепенно отступает, сама не понимаю, что меня напугало до потери памяти и разума.

Я начинаю оправдываться:

— А вы что, не чувствуете? Весь этот темный липкий ужас вокруг?

Он что-то неразборчиво бормочет сквозь зубы, нежно проводит ладонью по моим волосам, и по ним как будто рассыпается серо-голубая пыльца.

Архимаг цокает языком и хрипло произносит:

— Прости, я должен был догадаться. Ты — Дитя Источника, и эта противоестественная магия, которая творилась здесь, должна привести тебя в ужас.

— Но в саду епископа я ничего подобного не чувствовала… — говорю я, чтобы затянуть разговор, я не спешу высвобождаться из объятий Гвеллана, даже обидно, что скоро придется.

Пусть он еще что-то объяснит, а я послушаю, уютно привалившись к нему…

— Потому что там, в саду, не проводился обряд, туда перенесли часть костей из этой могилы, — отвечает архимаг. — Нам повезло, что Риадий избрал место вблизи от тайного хода и что охранные чары не смогли никого оповестить о нашем визите. Но на этом наше везение заканчивается.