Две жизни Алессы Коэн

Приступайте! Не ограничивайте свою фантазию! В то же время помните, что на экзамене будет присутствовать епископ Савери — и откровенно еретические картины вроде той, о чем только что поведала нам адептка Коэн, могут прийтись ему не по душе.

Я таращусь на круглый стеклянный сосуд на своем столе, но вижу только пылинки на его стенках. Алесса Коэн... Девушка на картинах в музеях: одни художники изображали ее хладнокровной убийцей, сжимающей в высоко поднятой руке отрубленную голову короля. Другие — сломленной, отчаявшейся, в цепях, делящей узкую камеру с полчищами крыс.

Алесса Коэн должна умереть...

— Что же вы медлите, адептка Коэн? Я понимаю, все вы тут готовите себя к удачному замужеству. И помышляете лишь о том, чтобы дать жизнь ребенку, чей Дар — как знать? — во сто крат превзойдет ваш. По мне так никто здесь не заслуживает звания магиссы.

По рядам проносится недовольный ропот, но перечить мастеру девочки не осмеливаются. Он же только что оскорбил всех! Или это здесь в порядке вещей? Андриетти смотрит на меня насмешливо, самодовольно поглаживает козлиную бородку, и я, подглядев, что делает соседка по парте, тоже протягиваю руку в сторону стеклянного шара, широко растопырив пальцы.

И на какой-то миг даже думаю — вдруг получится? Нет, шар остается пустым. Я поднимаю голову — солнце стоит уже высоко, слепит глаза. И мне чудится, как его лучи играют в водяных брызгах, над чашей мостиком перекинулась радуга... А потом свет меркнет: вода переливается через каменный бортик, выплескивается на пол. И в ней все больше и больше алых змеек — священная вода смешивается с кровью, оскверняя Источник Благодати. "Нет-нет!" — кричу я, пытаясь оттащить умирающего к противоположному краю пещеры. Но он слишком тяжелый, я падаю лицом вперед — и передо мной вновь осколки стекла.

— Немедленно в лазарет! И кто только додумался допустить ее к занятиям! — надрывается высокий мужской голос.

Козлиная бородка, заплетенная в косички, розовые щечки... Я закрываю глаза. Алесса Коэн должна умереть. Я не знаю никого, кто мог бы изменить историю.

Глава 4. Магии больше нет?

Я прихожу в себя уже под вечер: я снова в той же палате, только лицо целительницы больше не кажется мне таким уж добрым. Она наклоняется ко мне, кладет руку на лоб, качает головой. А в ее глазах страх и непонимание. Ей влетело от директрисы? Но та же сама выпустила меня на занятия, посчитав вполне здоровой. Впрочем, какая теперь разница? Я сморозила какую-то глупость на лекции, я не ориентируюсь в замке...