Две жизни Алессы Коэн

Когда же они, вопреки всем законам физики, отрываются ото дна и начинают медленно кружиться, поднимаясь к поверхности, я наконец не выдерживаю и спрашиваю:

— Что вы собираетесь делать?

Он смотрит мне в глаза, но почему-то медлит с ответом. Что, решил меня пожалеть? По-моему, уже поздно, мы слишком далеко зашли.

— Ты погрузишься в транс и увидишь, что произошло тогда. Куб покажет мне твои воспоминания. И... Алесса... я должен тебя предупредить: это больно. Больно не телу, ведь ты так и останешься в этой комнате.

Больно душе. Больно потом... вот здесь.

И он подносит ладонь к сердцу.

— А вы... вам тоже приходилось...

Я не договариваю, чувствуя, как предательски дрожит голос.

— Да, — честно признается Гвеллан. — И я не хотел бы повторения. Поверь, если этого можно было бы избежать...

— Я вам верю.

"Все, и хватит трястись, Алесса, — одергиваю я себя. — Мы в опасности. Возможно, у нас в запасе всего пара дней. Ничего не повторится. Я не дам королю Эддарду снова себя использовать.

Нет больше глупенькой доверчивой Алессы Коэн. Есть я. Так что давай, вперед!"

— Я готова, — объявляю я. Возможно, слишком громко, так что Гвеллан вряд ли поверит в мою решимость.

— Хорошо. Просто смотри на воду и слушай мой голос.

Он усаживается напротив и, убедившись, что я не отвожу глаз от сбегающих по стеклу водяных струек, начинает читать заклинание. Какой-то непонятный язык, я не улавливаю ни единого знакомого слова. Но они падают тяжело, словно камни, — и преграждают мне путь назад.

А самоцветы разгораются все ярче, становятся крупнее, как будто ближе...

Да нет, какие же это самоцветы? Это просто витражи — огромные, от пола до потолка, и свет причудливо преломляется в цветных стекляшках, падая на мраморные плиты пола.

— Отец! — я упираюсь, на нас оглядываются, но разряженный мужчина с курчавой бородкой тащит меня за собой. Прямо по направлению к высоким резным дверям, возле которых замерли стражники со скрещенными алебардами.

— Нет ничего предосудительного в том, что Его Величество увидит знаки.

Тебе нечего стыдиться, Алесса, — увещевает меня барон Коэн. — Разве у нас, подданных великого короля Эддарда, могут быть тайны от него? Пропустите! Я привел Избранную! Избранную, слышите?

Вероятно, солдаты, охраняющие королевские покои, предупреждены о нашем появлении, потому что они беспрекословно расступаются, открывая нам путь. Мраморные плиты — у меня рябит в глазах от белого и зеленого, статуи в нишах...