Две жизни Алессы Коэн

И зачем она вообще оказалась ночью в хранилище? Скорее всего, за прошедший день расследование происшедшего в подвале продвинулось. Но директриса, вероятно, надеялась, что все удастся замять. Зачем выносить сор из избы? Но как только стало очевидным, что я не владею магией, магисса Миринна изменила свое решение.

— Позавчера было полнолуние. Я так понимаю, ты собиралась втайне ото всех сварить приворотное зелье?

Значит, кто-то из девочек и вправду проболтался. И сон был в руку. Директриса так на меня смотрит, что я сразу же смекаю, в чем дело.

Мне подсказывают правильный ответ для высокой комиссии. Раз я больше не умею колдовать, зачем со мной возиться? Если я, покидая эту школу, унесу с собой и всю вину — свою ли, чужую ли — это будет только всем на руку, так? Я виновато потупила взор, скрывая горькую усмешку. Почему-то вспомнилось, как в конторе, где некогда трудилась Алесса Лиатрис, валить все косяки на увольнявшихся было обычным делом.

Ко мне приближается целительница и робко осведомляется, не болит ли головка у "деточки".

Но после всего, что я только что услышала, мне как-то расхотелось жаловаться на здоровье. Хотя и голова болит, и плывет все, как только я пытаюсь пошевельнуться слишком резко. Шок от осознания того, кем я оказалась в этом мире, перенапряжение от попытки сотворить иллюзию в стеклянном шаре... я всегда неважно реагировала на стресс, хотя и умела это скрывать.

А вот брать на себя чью-то вину я не собираюсь: пусть месть мастеру Андриетти и была задумана, но зелья-то никто в итоге не сварил.

Меня ведут по длинному коридору, и мне отчего-то очень хочется рассмотреть каменную кладку, хотя пока что я вижу ее не очень четко: просто бесконечная серо-коричневая полоса. Но я все же не удерживаюсь и провожу пальцами по шероховатой поверхности. Это в музеях ничего трогать нельзя, а мне можно — я ведь теперь, считай, живу в музее. Приглушенно светятся магические сферы: они парят в простенках между окнами и под потолком. Витражи, украшающие высокие стрельчатые окна, видятся мне сейчас просто россыпью разноцветных леденцов.

Но вот галерея заканчивается, и теперь крутая лестница уводит нас вниз — наверняка в то самое хранилище. Директриса толкает тяжелую створку, а я замираю на пороге, пораженная тем, насколько увиденное напоминает картину из моего сна. И в то же время она совершенно иная. Магисса Миринна складывает руки на груди и низко склоняется перед сидящим в кресле стариком.