Две жизни Алессы Коэн

Были и еще: глупые, пустозвоны, гуляки, лентяи — но каждый из них нес в себе крохотный фрагмент моей мозаики. И вот сейчас опять... Только на этот раз картинка была целой, и я тщетно пыталась отыскать в ней изъяны. Владыка Гвеллан. Моя любовь словно гналась за мной по пятам, чтобы настигнуть сейчас, в прошлом.

... Клубок, который вручил мне архимаг, начинает пульсировать и биться в моих ладонях, точно маленькое сердце.

Мимо по коридору проходят архимаг с епископом, прелат одобрительно говорит:

— Я полностью с вами согласен относительно данного инцидента, однако меня беспокоят ваши методы решения конфликта.

Прибегать к насилию — не всегда лучший путь.

— Но иногда единственный путь прекратить истерику, — возражает архимаг. — Я не хотел, чтобы Андриетти наговорил в запале лишнего, а это бы услышали… Да хотя бы вы. Вы бы приняли его слова за чистую монету.

— Вы предполагаете, что я настолько глуп, что не отличаю, когда человек заговаривается?

— Нет, но вам могло быть выгодно истолковать слова Андриетти превратно.

— Гвеллан, — вздыхает епископ. — Вы…

Они удаляются настолько, что я не разбираю ни слова, но мне кажется, что речь в их беседе шла не об епископе, а обо мне. Это я не должна была услышать больше, потому что архимаг наверняка почувствовал, что кто-то преодолел барьер. И что такого ужасного в словах Андриетти? Он и так всех презирал и кичился своими знаниями, легко было предположить, что необучаемые «овцы» — адептки. Нет, не понимаю.

Но, по крайней мере, размышления помогают мне почувствовать себя снова собой, а не восторженной влюбленной девочкой, которой я когда-то была.

У меня есть задачи поважнее, чем скорбеть по несбыточному и страдать от фантомной боли в сердце. А насколько хорош или плох архимаг — я узнаю совсем скоро. И раз мне известна причина, почему он кажется таким симпатичным, притягательным и знакомым, уже будет легче. Тем более что все «знакомые» такого рода оказывались на поверку не особо достойными любви…

Я догоняю архимага и епископа уже во дворе Школы, они стоят у ворот: высокой каменной арки с крупным зеленым камнем, укрепленным на самом верху, — она словно отделяет мир магии от мира обычных людей.

Первым под арку шагает епископ; я отчего-то наблюдаю за камнем, но он остается тусклым, как бутылочное стекло. А вот когда под надвратный свод входит архимаг, изумруд внезапно вспыхивает всеми гранями, видимо, реагирует на заключенную в этом человеке магическую силу.

Я набираю в грудь воздуха и тоже делаю шаг вперед.